Доминион
Шрифт:
Я посмеялся.
– Хорошая попытка, принцесса, - это не может быть внутри нашего Дворца, потому Грандианцы были злыми, и у нас не было ничего красивого.
– Хорошо, в чем подвох?
– Хм … Я не уверена, что…
– Это шутка?
– я исследовал комнату, подошел к одной из статуй и начал ходить вокруг неё.
– Это что реалити-шоу?
– я указал на статую.
– Потому что его лицо кажется мне знакомым, и это не Александр Великий.
– Это великий…великий … - пробормотала Села.
– Что?
– я был в тупике.
– Это действительно внутри Грандианского Большого Зала? Что за черт?
–
– Что случилось? Вы сдавали его в аренду Афродите, как лагерь?
– Я бы понял, если бы они сделали это, потому что Афродита была, в конце концов, богиней любви и красоты. В тот момент, как я задал себе этот вопрос, то услышал, как яростно бьется сердце Селы.
Я оказался рядом с ней и ухмыльнулся, когда ее сердце остановилось совсем.
– Ты боишься меня?
– я наклонился к ней и осторожно положил одну руку на затылок.
– Это действительно внутри Грандианского дворца?
– Это … - Села остановилась. Я ждал, чтобы она продолжила, но она не стала.
– Ну что ж, - я переместил мою руку от её шеи до плеча.
– Как насчет этого?
– перед тем, как Села успела моргнуть, зал стал похож на взорванную бомбу. Стулья были разрушены, пианино и колонны лежали на земле, дым и грязь заполнили воздух. Теперь, если бы я вошел и увидел Большой зал, то почувствовал бы себя, как дома.
– Он выглядит намного лучше, не так ли?
Я наклонился ближе в Селе.
– Нам нужно…
Я наклонился и прошептал ей на ухо.
– Нам нужен десерт.
Как только я сказал это, позади раздался мужской голос.
– Отец, - Села быстро улетела от меня. Когда я обернулся, король Далиго стоял с двумя охранниками позади него. Охранники на момент застыли в страхе, когда увидели меня.
– Я думаю, мы отложим десерт на потом, - сказал я с натянутой улыбкой.
– Мой господин, - Села поклонилась отцу. Царь поднял руку, и зал вернулся к своей первозданной красоте.
Я подошел и сел на один из стульев, закинув свои черные армейские ботинки на стол.
– Ты можешь идти, моя принцесса, - сказал Далиго, и, с наклоном головы, Села исчезла.
– Вы звали меня?
– спросил я короля.
– Да, я звал.
– Ну, у меня нет целого дня.
– Ты здесь из-за эноса, которого убил сегодня утром после Перехода, - объяснил король.
– Удивили! Я не видел, что он идет.
Ангелы из Луменов были ангелами-хранителями, которые были посланы на Землю, чтобы направлять людей. Человек Лумениан назывался эносом - в значение “один”, потому что ангелы-хранители стали одним целым с людьми, к которым они были назначены.
Грандианские ангелы, напротив, спускались на землю и попытались нанести вред людям, которых защищали Луменианы. Весь смысл этого, конечно, было сохранить жизнь сбалансированной. Добро и Зло, живое против мертвого, правильное против неправильного.
Чтобы сохранить справедливый баланс между нашими королевствами, король Далиго работал над тем, чтобы убедиться, что он назначил для каждого Грандианина Эноса, но у нас не было необходимости, оставаться с Эносом, к которому мы были назначены изначально, мы могли выбрать другого Эноса, если хотели, и это называлось Переходом. Некоторые ангелы делали Переход, когда они стали скучать с присвоенными
им Эносами или просто хотели весело провести время с другим.– Как будто убийство Эноса оказалось не достаточным, я узнал, что ты убил четырех Грандианцев после этого, - продолжал король, обращаясь к картинам на стене.
– Хорошо, Капитан Очевидность, - я встал и подошел к произведениям искусства, будто любовался ими.
– Скажите мне, кто сделал эти картины? Было ли этот кто-то слеп?
– Далиго с удивлением посмотрел на меня - Или это был ты?
– на этот раз он рассмеялся.
– Гидеон, Старейшины недовольны, - сказал он после того, как его смех стих.
Хотя Луменс и Грандс были разными, мы все еще связаны, потому что мощная бессмертная семья, которая жила в Рае Хранителей, домен, который, как говорили, расположен между Луменс и Грандс, правила и нашими королевствами. Эти мощные бессмертные были известны как Старейшины.
Они говорили, что произошли от первого царя Грандса и первой королевы Луменса. Их цель состояла в том, чтобы убедиться, что эти два королевства процветают и делают свою работу, ради которой они родились. Поскольку семья была бессмертна, родители перебирались на землю мертвых, когда они думали, что выполнили свою задачу в качестве правителей, и они были уверены, что их дети могли взять на себя их обязанности. Это происходило из поколения в поколение. Лично мне казалось невероятно глупым, что кто-то сознательно отказывался от бессмертия.
Нынешние Старейшины имели дочь, ее имя было Мадалонг. Она, говорят, сердце наших царств, она может предвидеть будущее, читать мысли, и путешествовать во времени. Были также два принца-близнеца, называемые Солнцем и Луной, которые были причиной сбалонсирования наших миров. Я никогда не видел Старейшин или их детей, да и не натыкался на Рай Хранителей.
– Старейшины попросили меня сообщить тебе, что убийство людей против наших законов, - продолжил король Далиго.
Он только что сказал законы? Люди до сих пор создавали их? Я не понимаю, почему король думал, что я буду следовать любым законам, кроме моих собственных.
– Ты переходишь от одного Эноса к другому, убивая каждого из них, а это не так работает, - пояснил он.
– Ты только должен причинять им вред, а не убивать их. Такое твое поведение…
Я растянулся. Я видел, как губы короля двигались вверх и вниз, но все, что я слышал было: “бла-бла-бла…я типа говорю…бла-бла-бла…люди”.
– Вау, - сказал я, останавливая короля от продолжительного монолога.
– Серьезно, вы пытаетесь заговорить меня до смерти?
– Может быть, это время, чтобы поставить тебя в пару с Луменианом, человека которого было бы невозможно убить.
Что это должно означать?
– Мечтайте, я вижу, - сказал я с улыбкой, думая, что король был не в своем уме, если думал, что я не мог бы убить Эноса ангела-хранителя.
– Я предполагаю, что ты знаешь, кто такой Тристан, - сказал он, игнорируя тот факт, что я насмехался над ним.
Когда я услышал имя, то догадался к чему он ведет. Конечно, я знал как-там-он-выглядет, все знали Тристана.
Тристан был принцем Луменса и был хорошо известен, как самый мощный живой Лумен. Он заботливый, самоотверженный, сострадательный, и хозяин других качеств, которых не было у меня и которые я причислял к хорошим вещам.