Чтение онлайн

Гарри сразу нашелся что ей ответить:

— Нет. Предпочитаю разрушать себя как можно медленнее.

Гарри решил, что шутка была удачной. Однако Наци даже не улыбнулась.

— Хорошо. Я поговорю с доктором Вариновским. Может быть, он вас убедит. Вы должны серьезно заняться своими зубами. Постоянно использовать любую возможность, чтобы их укреплять. Впрочем, речь идет не только о зубах, а о бережном отношении ко всему организму.

Один из младших Вариновских появился в двери.

— Хай, Гарри, сколько лет сколько зим! Как жизнь?

— Пятнадцать

минут тому назад была прекрасной.

Наци проигнорировала его реплику.

— Доктор, у этого пациента дела обстоят плохо. Совершенно забросил свои зубы. Два года не санировал!

— Хорошо, сестра. Займитесь им и сделайте все возможное. Гарри — очень занятый человек.

Наци вышла из комнаты.

— Сейчас принесу специальные инструменты.

Гарри сел.

— Господи, где вы ее откопали?

Вариновский засмеялся:

— Да уж, манерами она не блещет. Но как работник — гениальна. Расслабься, Гарри. Она не причинит тебе боли.

— Ты уверен? Впрочем, тебе легко рассуждать. Очевидно, ты объясняешь ее поведение с точки зрения теории Фрейда. Однако мне совершенно неинтересно искать взаимосвязь между состоянием моего рта и моей психикой.

— Она жутко обидчивая. Я постараюсь помочь тебе. Если бы ты знал, как тяжело найти хорошего гигиениста. Сегодня все они ударились в компьютерную медицину.

— Прекрасно, в следующий раз лучше обращусь к компьютеру.

Вошла Наци. Перед собой она катила столик с инструментами для промывки рта. Они показались Гарри такими большими, каких он никогда в жизни не видел. Гарри вцепился в подлокотники кресла, отчаянно сожалея, что не выпил валиум, который ему оставил Донни.

Очевидно, единственным освобождением от душевной муки, которую он испытывал, была физическая боль. Сейчас он всячески старался к ней подготовиться. Гарри решил на практике проверить свою теорию.

Он закрыл глаза и открыл рот, не дожидаясь команды. В конце концов он заслужил это испытание. Он отчетливо представил эти маленькие вирусы, кишащие в его слюне и ждущие момента, чтобы обрушиться на его сердечную мышцу.

— Я ничего не обещаю, — сказала Наци и приблизилась к нему.

Первое, что Гарри Харт осознал, это то, что он лежит на кушетке в офисе Владимира Вариновского и все семейство врача собралось вокруг него.

«Теперь я знаю, что чувствует новорожденный, когда к нему впервые приходит сознание», — подумал он. Следующим чувством была паника. Что с ним? Умер? Сердечный приступ? Паралич?

Один из младших Вариновских положил руку ему на плечо.

— Все в порядке, Гарри. Это был всего лишь обморок. Это пройдет. Только не вставай слишком быстро.

— Обморок? Со мной никогда в жизни не случался обморок!

Владимир рассмеялся:

— Ты должен радоваться, что испытал новое ощущение. Будет о чем рассказать внукам, как ты стал первым человеком, который упал в обморок от обработки зубов.

Семейство Вариновских нашло это очень забавным и дружно захохотало.

Гарри отметил про себя, что следует поменять дантистов.

«Это все садистка

Наци. Наверное, она попала мне в нерв. Все уже прошло. Мне лучше. Надо идти».

Гарри попытался сесть, но пришлось снова лечь: волна тошноты подступила к горлу, голова кружилась, пульс то убегал вперед, то почти замирал. Его прошиб холодный пот и начало знобить. «У меня инфаркт, — пронеслось у него в голове. — Я так и умру в окружении этих зубных садистов».

Один из сыновей Владимира приложил к его запястью стетоскоп.

— Кровяное давление все еще низкое. Может ли ваша жена приехать и забрать вас домой?

«У меня сердечный приступ! Я умираю!»

Владимир положил ему на лоб холодный компресс.

— Расслабься, Гарри. Твое сердце в полном порядке. Я хочу сказать, что ты просто переутомился. Я сейчас дам тебе успокоительное, но давление у тебя все равно очень низкое. Кому можно позвонить?

— Донни Джеймсону, 555-7869. Если он на работе, скажите, что это очень срочно.

Гарри закрыл глаза, пытаясь дышать глубоко, как советовал ему Донни. «Слава Богу, что Джины здесь нет. Какое унижение испытал бы он, если бы жена видела, до чего его довел панический страх перед стоматологическими инструментами!»

Как бы там ни было, происходило что-то непонятное и, как все непонятное, вызывало беспокойство.

Он задремал, чувствуя, как кровь стучит у него в висках. «Давай, быстрее, растекайся по сосудам. Приводи меня в норму. Дай мне выбраться отсюда». Дремота то гасила его сознание, то снова он выныривал из сна. В приемной разговаривали два старика. Он прислушался.

— Ты знаешь способность моей жены отыскивать новые рестораны. Так вот, вчера она потащила меня куда-то, сказав, что открылся новый кабак. Абиссинский ресторан. Ну, приезжаем мы туда и садимся. Прямо на пол. У меня до сих пор болит поясница. Ждем. Очень долго ждем. Наконец появились двое. Даже не знаю, как их назвать. Абиссинцы, эфиопы? Вообще, что это — народ или страна такая? Не знаю.

Кто бы они ни были, появились они с огромным подносом, на котором было навалено что-то непонятное. Оно было коричневого цвета и вызвало дурные ассоциации. Ко всему этому подали черствый хлеб. Но самое главное, что есть все это полагалось руками — окунуть в эту дрянь пальцы и отправлять в рот.

Я посмотрел на жену и сказал: «Послушай, сорок лет тытаскаешь меня по новым ресторанам, тогда как все, что мне хочется, это тарелка с лапшой, желательно постной, и немного маринованных огурцов.

Я ездил с тобой, потому что люблю тебя. Но теперь хватит! Довольно! Я не стану пачкать пальцы, которыми пятьдесят лет зарабатываю на хлеб, об это отвратительное месиво. Скажи этим официантам, чтобы они подняли меня с пола и поставили на ноги».

— А что жена?

— Она сказала: «Ты знаешь, Сэм, мне пришла в голову ужасная мысль. Теперь я понимаю. Неудивительно, что в Эфиопии люди умирают с голоду, если им приходится есть такое. Поедем немедленно домой и выпишем чек для Общества спасения детей. Тогда я успокоюсь».