Дом Холлоу
Шрифт:
– Слушай, что бы с нами ни случилось, впервые это произошло именно здесь, в Эдинбурге, в старом городе, недалеко от этого места. Там есть дверь. По крайней мере раньше была. Дверь, которая прежде вела куда-то, а теперь ведет в никуда. Мы вернемся на это место и найдем способ последовать за ними.
Я зашла на «Ютуб» и посмотрела видео, как заряжать пистолет, а Тайлер набил рюкзак Виви тем, что удалось отыскать на кухне у Агнес. Мы надели пальто. Он – свое нелепое, а я – свое удобное. В кармане лежал нож Грей. Так мы отправились в путь.
Снаружи Эдинбург был прогружен в предрассветную тьму. Мы направились к собору Святого Джайлса: недалеко от него располагалась узенькая улочка, с которой исчезли три сестры. Мы шагали тем же путем, что и много лет назад. Правда, я не помнила его, а лишь восстанавливала по информации из полицейских докладов и показаний родителей. Холод пробирал до костей.
Энергия Грей все еще была здесь. Приглушенная,
Наконец мы оказались на месте. На той самой улице, зажатой между каменных стен. Теперь понятно, почему полиция не поверила в исчезновение троих детей прямо из-под носа у родителей. Это действительно казалось невозможным.
– Узнаю это место. Мы приехали навестить бабушку с дедушкой на Рождество и пришли сюда посмотреть фейерверки. Родители шагали прямо за нами. – Я провела ладонью по кирпичам. Было странно находиться здесь. Странно и неправильно, словно мы нарушали покой мертвых. – Вот она, – прошептала я, подняв глаза на каменную террасу. Она выглядела новее, чем остальные. Кирпичи были белыми, лишенными многовековой грязи. – Мы на месте.
Справа от входной двери поверх камня висела бронзовая табличка. Надпись на ней гласила: «Здесь, на этом самом месте, в январе 2011 года сестры Грей, Виви и Айрис Холлоу были найдены живыми и здоровыми после того, как пропали за тридцать один день до этого». Наши имена стерлись до золотистого цвета, вероятно, потому, что туристы, посещающие это место, прикасались к бронзе наудачу.
Туманные воспоминания, всплывающие в моей памяти, каждый раз немного отличались одно от другого. Я уже не знала, какие из них действительно принадлежали мне, а какие были взяты из рассказов и отчетов, чтобы дополнить картину. Действительно ли я помню, как шагала по этой улице той ночью? Или помню лишь момент возвращения?
– Этот дом сгорел за несколько недель до той ночи, когда мы пропали, – пояснила я. – Тогда здесь были лишь развалины.
Тайлер кивнул.
– Да уж, мы все видели фото.
– А есть фото?
Тайлер уставился на меня.
– Ты что, никогда не гуглила свое имя?
– Как ни странно, я избегаю любой информации о катастрофе, которая разрушила мою семью.
Тайлер вздохнул, достал из кармана телефон, открыл Гугл и вбил в поисковую строку «исчезновение сестер Холлоу». Фотография, которую он мне показал, была выложена в разделе «Неразгаданные тайны» на одном из сайтов. Надпись под ней гласила: «Я был в Эдинбурге в тот самый день, когда сестры Холлоу исчезли, и сделал несколько фотографий на той самой улице, с которой они, предположительно, были похищены. Есть идеи?». Тот, кто выложил фото, утверждал, что история, рассказанная нашими родителями, не может быть правдивой. Его восхитительная теория гласила, что наша мать продала нас в сексуальное рабство, а затем запаниковала и выкупила обратно спустя месяц под давлением прессы. Гипотеза была абсолютно бредовой, а вот фотографии улицы выглядели вполне реальными.
Я пролистала их и прочитала несколько комментариев внизу.
> Простите, но нет ни единого шанса. НИ ЕДИНОГО ГРЕБАНОГО ШАНСА украсть троих детей с такой улицы, если родители действительно смотрят за ними. Не знаю, какие цели они преследовали и где целый месяц прятали своих дочерей от полиции, но Кейт и Гейб Холлоу явно в этом замешаны.
> Готова поклясться, у вас нет собственных детей. Это же дети. Ты можешь не сводить с них глаз, а потом секунда – и бах, никого. Это маленькие ловкие засранцы. У меня трехлетний сын. Вчера я шла позади него по супермаркету. (Он любит брать разные вещи и угадывать, что это. «Это паста? Это паста? А вот это что такое? Это паста?» Я обычно отвечаю: «Солнышко, если мы не в отделе пасты, то это, как правило, не паста». Он может смеяться над этой шуткой часами.) В общем, он завернул за угол, в следующий ряд, и я последовала за ним… но когда оказалась там ровно через полсекунды, его уже не было. Ни в этом ряду, ни в следующем, ни в другом. Нашелся он только десять минут спустя. Сидел на парковке с милой пожилой дамой. Я мгновенно вспомнила о сестрах Холлоу и изменила мнение об этом. Мое предположение: девочки шли впереди родителей, случайно повернули не туда, потерялись и попались в лапы какому-то грязному извращенцу, который через месяц испугался шумихи и отпустил их.
Да, но на этой улице нет ни одного поворота. Не могли же они бежать впереди и завернуть за угол. Кейт Холлоу утверждает, что они исчезли прямо с этой улицы, когда родители были рядом. Две секунды, сказала она. На две секунды она отвернулась, чтобы поцеловать мужа. И именно в это мгновение три ее дочери бесследно исчезли. Повторюсь: НИ ОДНОГО ГРЕБАНОГО ШАНСА.
– Не собираюсь читать конспирологические теории про своих родителей, – ответила
я и вернула Тайлеру телефон. – Скажу тебе в первый и в последний раз: они не причастны к нашему исчезновению.– Просто продолжай читать, ладно? – настаивал Тайлер. Я прокрутила ленту и прочла следующий комментарий.
> Ладно, а что насчет этого пустого дверного проема? Выглядит странно. Как это я раньше его не заметил?
> Напоминает историю парня из поискового отряда, который писал про дверные проемы, одиноко стоящие в чаще леса. Кейт Холлоу говорила, что девчонки играли прямо перед сгоревшим домом, когда она в последний раз их видела. Интересно, есть ли тут какая-нибудь связь?
> Не помню точно, где и когда, но я слышала рассказы о людях, в основном детях, исчезающих после того, как они проходят через одиноко стоящую в лесу дверь. Рядом с домом моих дедушки и бабушки были развалины, и нам строго-настрого запрещали подходить к ним, потому что в разные годы в этом месте исчезли трое детей. Дети есть дети. Мы все равно поддались любопытству и сходили туда, но нашли только обычную дверь, такую же, как в Эдинбурге. Правда, испугались так, что побежали домой и никогда больше не возвращались на это место.
> Напомню вам: эта ветка создана, чтобы делиться реалистичными предположениями, а не сказками. Давайте не будем, а то снова скатимся к версии о похищении инопланетянами.
> Ладно-ладно, скажу только одно… Кто-нибудь тут хочет пройти через эту дверь?
> Ее там уже нет. Через несколько недель после того, как девочки вернулись, ее демонтировали, а здание отстраивают заново. Но да, очевидно, что множество людей прошло сквозь нее в тот месяц, когда исчезли сестры Холлоу. Полицейские, волонтеры, добровольцы и так далее. Так что это не дверь в Нарнию.
> Проклятье! Значит, моим эротическим мечтам о мистере Тумнусе не суждено сбыться. [30]
30
Персонаж серии «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса.
Я прокрутила ленту наверх, к фотографии, которую выложил создатель ветки. Картинка была низкокачественной, сделанной десятилетие назад на плохую камеру телефона, неровной и зернистой. На ней виднелись почерневшие развалины каменного дома. Рядом валялись кирпичи. Одиноко стоящая дверь и правда выглядела странно – она буквально излучала что-то потустороннее. Я тоже слышала истории о дверях в лесу и предупреждения не приближаться к ним, даже видела фотографии таких мест. Они действительно выглядели зловещими. Сгоревшая дверь производила тот же самый эффект.
Я плохо помнила ночь, когда мы исчезли. Зато в памяти хорошо запечатлелась ночь нашего возвращения. Помню, как стояла на этом самом месте между сестрами, голая и дрожащая. Помню, как Грей что-то прошептала, сначала мне на ухо, а потом Виви, заправив волосы нам за уши. Помню, как кожа немела от холода и казалась чужой, словно принадлежала не мне. Помню, как мы стояли, сбившись в кучу, и молча ждали. Помню, как молодая женщина появилась на улице, закричала и выронила бутылку вина, которую несла в руках, когда разглядела нас в темноте. Помню, как она подбежала к нам, накинула на меня свое тяжелое пальто, закричала соседям, чтобы вызвали полицию. Сняла с себя свитер и отдала его Виви. Помню красно-синие огни, отражающиеся на влажной брусчатке. Помню, как скорая помощь отвезла нас, всех трех, в госпиталь. Как мы сидели рядом на кушетке в ярком свете, завернутые в одеяла. Помню, как Грей отказалась сдавать кровь на анализ, а когда они попытались настоять на своем, вышла из себя, так что они попятились, перешептываясь: «Думаю, девочки и так уже достаточно пережили». Помню, как Гейб взял в ладони маленькое лицо Виви, как менялось выражение его лица, словно в тот самый момент он уже понимал: с нами что-то не так.
Помню, как Кейт несла Грей на руках, когда нас отпустили из больницы на следующий день. Маленькие ноги сестры крепко обхватили ее бедра.
Помню, как Грей смотрела на меня из-за маминого плеча, когда мы направлялись наконец в светлое, теплое, безопасное место.
Помню, как сестра поймала мой взгляд, и на ее губах заиграла усмешка.
Помню, как она подмигнула мне.
Столько подробностей запечатлелось в моей памяти, но я абсолютно не в состоянии вспомнить, где мы были буквально за пару минут до того, как женщина обнаружила нас на улице.
Эта часть стерлась. Все, что было до, оставалось погруженным во мрак.
– Эта дверь, – произнесла я и увеличила картинку, растянув ее пальцами. Несмотря на низкое качество, можно было разглядеть маленькие белые цветочки, растущие из камней у ее основания. – Это место ведь все еще существует, хоть оно и изменилось, – объяснила я Тайлеру.
Я чувствовала: здесь ее энергия. Ощущала всех нас.
Моя рука легла на блестящую черную дверь отстроенного заново дома.
– Вот здесь мы провалились. Прошли через эту дверь.