Должник
Шрифт:
Ева – полная моя противоположность, я мелкая и щуплая, она высокая и пышногрудая, и это в шестнадцать-то лет. У меня абсолютно белые прямые длинные волосы, а у нее черные, как ночь, и немного вьются, у меня голубые глаза, у нее серо-зеленые. Она – милая веселая хохотушка, всегда улыбающаяся учителям, и покоряющая их, я – вечная проблема и хулиганка. Ева считается красавицей, ее рост, фигура, цвет волос – всё попадает под параметры идеальной внешности, мой же цвет волос делает меня чуть ли не изгоем.
– А есть на что посмотреть, – цокнув язычком произнесла Ева.
Примерно год назад
– Да ну тебя, – я не на это смотрю, – парировала я.
– А на что тогда? – Ева закатила глаза.
– Они свободные.
– С чего это? Смотри, как он их гоняет, – сказала Ева, – а мы склянки перемешиваем, особо не напрягаясь.
Я вздохнула. Она не понимает, что эта башня и ее правила для меня хуже тюрьмы, я готова разорваться на части от этой унылой серой жизни. Мне хочется движения, таких же тренировок, хочется расти, учиться и узнавать что-то новое. Хотя физические нагрузки у меня все-таки были.
– Скажи это главному водоносу Башни, – ответила я и показала указательными пальцами на себя, – особо не напрягаясь. Ага.
– Ну так не стоит бесить учителей, кивай, соглашайся, в общем, делай как я, и будешь свободной, – с важным видом ответила Ева, легкими движениями рук она заплела свои черные волосы в косу.
– Ты хочешь отнять мое любимое занятие. Да и учителя заскучают, если я стану послушной, они подумают, что я что-то задумала и будут нервничать, – пошутила я.
– А мистеру Грегори не стоит нервничать, иначе его голова лопнет, – сквозь смех продолжила Ева.
Мистер Грегори самый главный в нашей Башне и самый старый, ему лет двести (это больше шутка), от него ужасно пахнет сыростью и когда он злится, его голова очень сильно краснеет, глаза сужаются, он надувает щеки, потом показывает пальцем в сторону наказываемого и начинает орать что есть мочи.
Мы рассмеялись с подругой, она закончила собираться и даже в этой серой жесткой одежде выглядела идеально, черные волосы до плеч, заплетены в косу, прядь к пряди, Ева закинула сумку на плечо.
– Ты идешь? – спросила она, направляясь к выходу из нашей общей комнаты.
– Иди я подойду попозже, – я махнула рукой, чтобы она шла сама.
– Глаза не прогляди, – хохотнула она и убежала на завтрак.
А я снова прилипла к окну.
Внизу по площадке, покрытой десятисантиметровой зеленой травой бегали молодые солдаты, одетые в военные брюки цвета хаки, майку темно зеленого оттенка и черные армейские ботинки.
Новый тренер – парень лет двадцати, высокий, темноволосый и очень неплохо сложенный, майка обтягивала его мышцы, а его командный голос вселял авторитет в солдат одним только звуком. Когда он был недоволен кем-то, то хмурился и его густые темные брови практически сходились на переносице, солдаты тогда занимались активнее, не решаясь с ним спорить.
Стоит отметить, что прошлый тренер был не так требователен, не думаю, что он хорошо подготавливал молодых
солдат, а они, между прочим, выходят наружу, туда, где полно дронов. А дронов я видела, и они страшные, кусок метала без капли жалости.Служба в городе передается по наследству, кем был отец, тем становится и сын, кем мать, тем и дочь. Добиться высокого положения невозможно, лишь той должности, какая была у родителей, такая будет и у наследников. За исключением работы на полях, туда можно попасть легко и просто и потянуть весь свой род, для этого достаточно любой провинности. Вступить в ряды воинов тоже несложно, для этого достаточно получить приглашение.
Моя мама была из воюющих магов, но она была последней… И поэтому я не на своем месте.
А кто мой отец, я так и не узнала, и никаких шансов вырваться у меня нет. Вот меня и забрала Башня, а сиротой в нашем мире быть плохо, никаких прав, только долг. Долг за еду, долг за одежду, долг за крышу над головой. Сиди и радуйся, что в поля не отправили.
Вот если получить приглашение в ряды воинов, никто не сможет отказать, даже ашеры. Воинов всегда не хватает по понятным причинам, дроны весьма сильны. У женщин основная миссия – это работать там же, где когда-то работала ее мать, а еще рожать, пока не стала сильно старой, девушкам находят подходящего жениха по социальному статусу.
Мне повезло больше многих, я помню маму. Она ушла, когда я была маленькой, но воспоминания еще жили во мне. Это были самые счастливые пять лет. Я часто вспоминала ее полные любви глаза, а еще ее уроки магии, она так настойчиво в меня это вкладывала, к сожалению, со временем я стала многое забывать, и ее тоже.
Пока мама была жива, она мне рассказала, показала и научила гораздо большему, чем я узнала здесь за последние одиннадцать лет.
Моя мама была воюющей ведьмой. Раньше это было очень престижным и авторитетным занятием, но все изменилось.
Мы перестали воевать, устрашились. Стали слабее, либо вид делаем, что слабеем. Мне кажется, что старшее поколение магов просто испугалось. Слишком много боевых магов умерло, и уйти со службы нет никакой возможности, быть магом – пожизненный контракт, быть сиротой при этом и того хуже. Правители приказали встать живой стеной, и ты выполняешь приказ. Вот они и спрятались в башне, закрылись от всех, как и город наш закрыли.
Мне никуда нельзя ходить без разрешения, за то, что меня взяли на воспитание в башню, я буду платить всю жизнь, и после распределения не факт, что это будет связано с башней. Могут отослать на поля, варить зелья для большого урожая, и каждый день греть поля, и копать. Говорят, что это адский труд.
Но все же раньше мы отвоевывали территории, а сейчас выживаем на том клочке земли, что нам позволяют занимать машины. Это всегда не давало мне покоя, почему мы еще живем, если машины такие умные, то почему не истребили нас полностью, зачем оставляют эти резервации.
Посмотрев еще пару минут на новобранцев, я отбросила грустные мысли прочь, натянула колючий серый балахон и спустилась в общий зал для приема пищи. Широкий зал с высокими потолками, каменный, как и вся Башня деревянные лавки, деревянные столы, и очень плохого качества еда.