Долгая осень
Шрифт:
– А ну открывай!
– нетерпеливо пробасил детектив.
– Да!
– мрачно зашипела рядом Мариса - я черный осьминог и сейчас я без остатка высосу ваши крошечные, никчемные умишки!
Она надела купленные у какого-то авантюриста высокие, почти до колен ботинки со шнуровкой, узкими голенищами и высоченными каблуками, модные, заправленные в боты, широченные мужские штаны, мужскую рубаху кину до колен, чтобы не путалась под ногами, свою темно-коричневую долгополую мантию, повязала на шею длинный белый шарф, а на голову маленькую черную шапочку куда переместила свою форменную заколку
Вертура ударил посильнее и, уже было совсем отчаялся, как голоса наверху притихли. На лестнице загремели шаги.
Дверь открылась. На пороге стоял все тот же толстый полицейский сержант.
– Ну что надо?
– подозрительно рыкнул он.
– Второй отдел полиции Мильды - продемонстрировал табличку детектив - надо воспользоваться вашим окном - вот бумаги, все согласовано.
– Чего?
– раздраженно потянул носом воздух постовой. Играя лицом, словно кривляясь, он приглядывался к детективу и Марисе за его спиной. Доктор Миксет, Элет, Райне и Турмадин мрачно ожидали за углом.
– Заходите - наконец-то разрешил и как-то неприятно облизнулся сержант. Вертура махнул рукой, и агенты поднялись по лестнице на второй этаж. В комнате было непривычно темно. Только на столе тускло горела одинокая свеча, и в камине тяжко дымил огонь. От стен разило дешевым вином и наполовину подгоревшем, наполовину непрожаренным мясом. На дальнем столе стояла большая миска с фаршем. Судя по всему, его жарили прямо в камине, на решетке-букане и первая порция уже была съедена. Как и рассчитывал Вертура, за окном темнел силуэт Белого Брига.
– Ну, с Богом - детектив хотел было перекреститься, но с удивлением обнаружил, что лампада под иконами не горит, вернее самих икон в комнате попросту нет. Но размышлять было некогда. Турмадин и Элет уже волокли наверх чехол.
– Что вы собираетесь делать?
– глухо спросил один из полицейских.
– Ничего особенного - с подозрением вглядываясь в его лицо, мрачно отвечал доктор - осмотрим корабль в свете ультрафиолетовых волн. Выйдете в другую комнату. Излучение может быть вредно для ваших глаз.
Полицейские закивали и вышли. Вертура проводил их сомнительным взглядом. Отчего-то ему уже начало казаться, что что-то пошло не так.
Доктор Миксет достал из своей поясной сумочки шприц и ампулы. Быстро сделал уколы в руки детективу и помощнику старшего следователя. Протянул руку Марисе. Та нерешительно достала из коробочки шприц и отдала доктору. Тот сделал укол в руку и ей, потом развернул за плечо и, пока она даже не успела опомниться, ловко всадил ей шприц в шею. Писательница резко выдохнула, но сжала губы и промолчала.
В это время Турмадин и Райне распаковали, установили на стол и навели на палубу корабля мощную, позаимствованную из храма лампу для подсветки колокольни.
– Метров пятьдесят и туман - хмурил брови Турмадин - еле добивает. С крыши домов могло бы вообще не хватить.
Казалось даже суровый, обычно беспристрастный как автомат или дворецкий,
доктор немного нервничал. Под полой его черной с зеленым, похожей на орденскую, мантии глухо лязгнула оружейная сталь. Звякнули высыпанные из барабана патроны. Доктор перезаряжал пистолет.Все молча смотрели в темное окно. У детектива начала слегка кружиться голова. Окружающий мир менял цветовую гамму. Очаг и огонек свечи на столе с каждой секундой разгорались все ярче и ярче, скрытые темнотой предметы приобретали свои естественные очертания. Цвета наливались лиловым и красным, принимая все более темные и густые оттенки. Стоящий рядом с детективом Элет схватился за притолоку и повис на ней чтобы не упасть. Кираса гулко громыхнула о край стола. Записи и тарелки с грохотом посыпались на пол. Все вздрогнули. Из соседней комнаты послышалось настороженно-угрожающее бормотание.
– От внутривенного введения 'кошачьего глаза' возможны кратковременные зрительные галлюцинации - пояснил доктор - леди Мариса?
– Да - с интересом разглядывая свои светящиеся ладони и пальцы, с готовностью ответила она - свет.
И она крепко схватила Вертуру и сдавленно вскрикнувшего от неожиданности Элета за руки. Вырывая из тумана борт Белого Брига, вспыхнул фонарь, Турмадин навел прожектор прямо на шканцы перед грот-мачтой.
– Не слепит?
– регулируя вентиль яркости, с видом профессионала-знатока поинтересовался он.
– Нет - коротко кивнула писательница и выдохнула. Лампа с жалобным звоном полыхнула голубым светом и потухла. В окне треснуло стекло, а оставшиеся в комнате едва устояли на ногах. Даже у доктора закружилась голова. Запахло едкой химической гарью.
– А, как жжется!
– яростно зашипел Турмадин и отчаянно прыгая по комнате, принялся срывать с себя посную сумку в которой нес аккумулятор для лампы. Где-то рядом, в темноте, загрохотала распахнутая из соседней комнаты дверь.....
Вертура ожидал что-то вроде полета и даже слегка наклонился вперед, так что, оказавшись на палубе в темноте, он едва не врезался головой в грот-мачту. Элет и Мариса как стояли, так и остались стоять. И помощник старшего следователя уже хотел было прошептать какую-нибудь шутку, как где-то за их спинами, в башенке, один за другим загремели раскатистые револьверные выстрелы.
– Так быстро?
– только и прошептал Элет.
– Что-то не так!
– пытаясь приглядеться сквозь туман, сжимая рукоять меча, стиснув зубы, отвечал детектив. Он пригнулся к палубе, словно это помогло бы ему скрыться от лишних глаз - они должны были удостовериться, что мы тут.... И фонарь...
Над набережной снова воцарилась тишина. Где-то прогремела карета. Было слышно, что где-то невдалеке, в портовой распивочной, невзирая на ночной холод и поздний час весело пиликает гармонь, и десятки ладоней задорно хлопают в такт незамысловатому матросскому танцу. Откуда-то с пирсов донесся пьяный окрик.
– Эй, что у вас там! А? Что?
Ответом ему была тишина. Вслушиваясь в нее, агенты, внезапно почувствовали едва различимый на грани слуха звон.
– Колокольчики....
– прижавшись к руке детектива, прошептала Мариса.