Доктор 2
Шрифт:
– Марк, ну почему, почему он?! – в который раз начинал Валька. – Ты знаешь, я его когда на каталке увидел…такая каталка огромная, и он, такой маленький, пухленький и расслабленный, будто спит… такие маленькие ладошки и круглые щечки… и мама его… она бы его никогда не бросила. – Марк запрокинул голову, уставившись в свое отражение на глянцевом потолке, приготовившись пережить с Валькой новую волну раздирающих воспоминаний. – Я понимаю… ты, наверное, устал от меня…
– Нет, родной… я устал от твоей боли. – Марк почувствовал, как Валька обхватил его ногу руками и плотнее прижался, положив
– Роман его завез… и я, знаешь, как понял, что он мертв?
– Знаю…
– Я по Ромкиным рукам понял, – будто не слыша ответа, продолжал Валька. – У него пальцы так мелко дрожали, и он руки в карман спрятал. Он говорил: «Не мог! Не мог я ей сказать! Она с собой что-нибудь сделает!» Мы ее успокоительным накачали, и я сказал… и все равно ни хрена оно не помогло… – Валька тихонько заскулил.
Марк гладил спутавшиеся волосы и думал, что вот оно, настоящее единение… прирастание к друг другу… оказывается, оно наступает через вот такое дерьмо, когда даже вонь от перегара и блевотины не вызывает желания бросить, а слабость не вызывает презрения, снисхождения и жалости, лишь сочувствие и желание вытащить, помочь, пораниться вместе, но спастись вдвоем… удивительная этикетка отношений, которую никто не видит вначале.
– Валь…
– Ммм…
– Валь, а помнишь прошлый май?
– Ммм… угу…
– Помнишь, как ты взял у меня машину на часок? – Марк улыбнулся, вспомнив первый день Валькиного отпуска.
– Да.
– Господи, я, когда мчался к тебе, думал, прибью тебя… Серьезно! – Марк нервно засмеялся, поежившись от воспоминаний.
– Да уж, физиономия у тебя была зачетная. – Валька оторвал голову от колена и улыбнулся.
– Еще бы! Я-то не знал, что ты в моей машине роды принимаешь!
– Я этого вообще-то не планировал.
– Еще бы ты это запланировал!
– Не переживай, я никому не скажу, как ты блевал за капотом. – Валька поднял на Марка опухшие от слез, но полные смешинок глаза.
– Ты видел?!
– Я слышал. Так-то я занят был.
– Я… всего разок… – Марк чувствовал, как от Валькиной улыбки вместо стыда и смущения в груди затеплился огонек надежды.
– Ага, я сначала думал, это «папаша» впечатлился, но когда он у меня ребенка из рук попытался забрать, я понял, что это ты опростоволосился… – Валька засмеялся, но потом его смех тихо угас.
– Валюш… – Марк обхватил ладонями дорогое лицо. – Я не знаю, как забрать у тебя эту боль… Если бы я только мог… я бы забрал, но не могу… я могу лишь болеть вместе с тобой. Ты мне так нужен… мне, калекам своим…
– Они не калеки, – по привычке вставил Валька. Марк отмахнулся.
– Бабке этой ошалелой с первого, толпе котов, которую ты прикормил у нашего дома, мне уже принесли жалобу на тебя, и той толпе твоих пациентов, которая все растет. Они ведь еще живые, им помощь нужна, а ты тут бездельничаешь.
– Ого, что я слышу! Не ты ли призывал меня к отдыху?
– Ты чувствуешь себя отдохнувшим от этого «отпуска»?
Валька сфокусировал взгляд на лице Марка и будто впервые за всё это время его разглядел. Ненадолго спавшая пелена боли показала растерянного, напуганного Марка, уставшего и даже слегка похудевшего, не такого, как всегда:
холеного, циничного, самоуверенного, важного… А нового… постаревшего, растерянного, неуверенного.– Валь, там, кажется, кто-то в дверь звонит. – Марк перевел расфокусированный взгляд на коридор, из которого доносился перезвон.
– Эээ… скажи, меня нет, если это ко мне. – Валька перевел взгляд на кипенно-белые когда-то шорты, замызганную черную футболку Марка, которая и раньше была Вальке велика, а теперь так вообще как на швабре висела.
– Вот еще! – Марк решительно встал с бортика ванны и, высвободив свое колено из Валькиного захвата, решительно направился в прихожую.
– Ты сдурел?! – Ошалевший от испуга и подступающего стыда за собственный вид, Валька почти на четвереньках направился следом, но замер, так и не решившись выйти из ванной. – Марк! Нет!
– Зайди в ванную, я принесу тебе свежую одежду! – Марк, скрывая улыбку ликования, чуть не подпрыгивал от радости, увидев надоедливую бабку с первого этажа.
– Марк, я так не могу! Марк!!! – Валька пытался кричать шипя, стучал ладонью по паркету, стараясь привлечь к себе внимание, но все тщетно.
– Нина Иосифовна! Как я рад, что вы к нам зашли! – Бодрый голос Марка лишил Вальку последней надежды.
Он захлопнул дверь и, скинув с себя все вещи, оперативно забрался в душевую кабину. В спешке нажав подрагивающими пальцами не туда, врубил ледяной душ и, перейдя на фальцет, взбодрился и ожил, пока одичало шлепал вслепую ладонями по панели управления.
– Конечно, конечно! Несите всех своих кошечек, мы вас подождем. – Дверь в ванную приоткрылась, впуская Марка со стопкой вещей.
– Какого черта, ты, бл*дь, творишь?! Какие прививки?! – Злой из-за того, что облился ледяной водой, Валька высунулся из душевой.
– Мне показалось или кто-то несколько секунд назад тут визжал не хуже девчонки?! – На лице Марка растянулась улыбка чеширского кота.
– Иди ты! – Валька вновь спрятался за стеклянной дверцей. – Зачем ты ее позвал?! У меня нет никаких прививок для ее котов!
– Ничего страшного, физрастворчик им вколешь или витаминчиков, что ты там обычно делаешь.
– Я не смогу сейчас укол сделать… – Валька смущенно потупился. – У меня руки трясутся…
Марк раскрыл створки душевой и, распахнув объятия, большим полотенцем укутал чистенького доктора.
– Ничего страшного… этих котиков благодаря вам и так расплодилось будь здоров! Одним меньше, одним больше!
– Марк, как ты можешь так говорить?! – Валька, так и стоящий в объятиях Марка, с возмущением взглянул в любимое лицо. – Тебе их не жалко?
– А тебе?
– Мне жалко!
– Раз тебе жалко, так чего ж ты их не кормишь уже неделю? – Марк припечатал Вальку самым укоризненным взглядом из своего арсенала. – Больницу свою забросил, Петрович за тебя твои смены работает! А у него, между прочим, молодая жена с ребенком. По твоей милости, кстати, это ж ты ей тогда позвонил.
Пристыженный Валька повесил голову, спрятав горящие щеки.
– Прости, мне жаль… не знаю, что на меня нашло.
– Я не злюсь на тебя, но тебе нужно возвращаться, Валь. Ты ведь и сам понимаешь, что это дорога в никуда.