Дочери Луны
Шрифт:
Она поднялась.
Очевидно, ни Миранда, ни Алекс не собирались прийти ей на помощь и выручить ее.
– Миранда знает больше того, в чем отдает себе отчет. Она знает о моих чувствах. К тебе. – Она стала подниматься по лестнице. – Больше ни слова об этом, Питер. Я обещаю остаться до следующего четверга, а потом я уезжаю.
Он не повернул головы, чтобы посмотреть, как она уходит. Сидя в деревянном кресле с высокой спинкой, он упорно разглядывал забытую бутылочку с уксусом. Потом он поднялся и переставил перечницу.
Футбольное поле возвышалось над Пензансом, и с него открывался замечательный
Миранда осталась в машине, за стеклом ее лицо казалось мертвенно-бледным. К удивлению, она не настояла на том, чтобы Себастьян остался с ней, и он вприпрыжку понесся за Кэти и Алексом к ветхому сараюшке у входа на поле, величественно именуемому «клубом». Питер шагал позади них и присоединился к остальным отцам, которые, несомненно, намеревались помочь сыновьям зашнуровать ботинки.
Мэг распахнула дверцу машины и присела на заднее сиденье.
– Дорогая, ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? По-моему, ты не в своей тарелке.
Миранда попыталась казаться легкомысленной.
– Нет, я в своей, и нигде больше! – Она погладила свой животик и рассмеялась. – Действительно, мне плохо, и все оттого, что я опрометчиво пообещала, что мы с тобой придем на чаепитие, а вместо этого мы отправились сюда.
– И это все? – Мэг тоже рассмеялась и перегнулась через спинку сиденья, чтобы похлопать сестру по плечу. – Но почему же ты не сказала раньше? Мы могли бы позвонить туда из дома и все объяснить!
– Ну, мне казалось, что мы вдвоем все успеем. – Миранда скорчила гримаску, глядя на футбольное поле, все еще грязное после игры на прошлой неделе. – А раз тут Питер, готовый болеть и вопить, то… – Миранда протянула затянутую в перчатку руку и сжала лежащие на ее плече пальцы Мэг. – Пожалуйста, поедем со мной, Мэг. Это… страшно важно.
Мэг тоже взглянула в сторону поля. Кэти и Себастьян, носились вокруг дальних ворот. Питер исчез в клубе. С ними все в порядке, а для нее это возможность быть подальше от Питера.
– Разумеется, я поеду с тобой. Если ты думаешь, что мы сможем вернуться и отвезти их домой…
– Проще простого. – Миранде не терпелось уехать скорее. – Пойди скажи Питеру, что мы отлучимся. Нет, лучше его не беспокоить, передай Кэти.
Это устраивало и Мэг. Пока она шла туда и обратно по полю, Миранда развернула машину и выехала на дорогу. Словно догадывалась, как хочется Мэг исчезнуть из пределов досягаемости Питера.
И даже учитывая это, она поехала слишком быстро. Узкие улицы мелькали одна за одной, крутясь в едином вихре, как ряд неразличимых углов и поворотов, и Миранда лихо петляла между ними.
Мэг крепилась, сколько могла, но наконец не выдержала:
– Дорогая, если нам встретится трактор, мы непременно в него врежемся. Что за спешка?
Миранда любезно чуть снизила скорость.
– Никакой спешки. Нет, правда. Я как-то не задумалась.
Мэг оглянулась: маленькое личико все
еще было бледным и несчастным. Медленно и участливо она произнесла:– Миранда, я понимаю, что это не моего ума дело. Но вы что с Питером, поссорились?
– Поссорились? – Миранда метнула в зеркальце удивленный взгляд. – Нет, что ты… Конечно же, мы не ссорились, и не…
– Что вы «не»?
– Мы не занимались любовью целую вечность. Даже перед Рождеством. Тогда мы просто отправились к Артуру.
Лицо Мэг горело, но она сознавала, что сейчас нельзя отступать.
– Это было только две недели назад, Миранда! А ты давно беременна!
– Верно. Слишком верно. – Она неожиданно вздохнула. – Видишь ли, сестренка, это основной способ нашего общения. Возможно, ты связана с Питером куда глубже, чем я!
На это Мэг ничего не ответила. Да и нечего было отвечать.
Миранда свернула налево у указателя в сторону бухты Ланна.
– То есть, понимаешь, вы ведь оба рисуете. Так что у вас есть много общего. И вы можете часами стоять и вместе разглядывать одно и то же. – Она засмеялась. – Я просто утомилась.
Мэг почувствовала укол подлинного страдания. А Миранда снова смеялась.
– Не нужно мне было бросать сцену, Мэг. Вот в чем моя настоящая беда.
– Но ведь у тебя не было выбора, правильно?
– Я могла бы избавиться от Алекса.
– Господи милостивый! – ужаснулась Мэг. – Разве можно так говорить, дорогая моя! И ведь рядом был Питер. Ты любила его, а он любил тебя.
– Да что это за штука такая, любовь, а, Мэг? И ты тоже любишь Питера, а он тебя. Нам с Питером было – есть – хорошо в постели. И это любовь?
– Да, разумеется. Определенная сторона любви. Миранда, почему ты все это говоришь? Мы никогда не говорили ни о чем подобном – так что на самом деле ты хочешь мне рассказать?
– Я хочу сказать, что единственная любовь, которую я испытывала, это моя любовь к тебе. Это любовь. Настоящая.
– Ну конечно же. Но ведь одна любовь не исключает другой.
– Не лезь мне в душу, Мэг. Я знаю лишь одно: сейчас мне надо, чтобы ты была рядом со мной. Всегда.
У Мэг возникло такое чувство, будто она идет по скале над пропастью.
– Сестренка, я все понимаю, я тоже по тебе скучаю. Но вчера вечером я тебе все объяснила – я не могу жить с тобой и Питером…
– Потому что ты тоже его любишь?
Этот вопрос был для них обеих словно гром с небес. Мэг слушала прерывистое дыхание Миранды и понимала, что до этой секунды Миранда не задумывалась всерьез о том, что Мэг все еще любит Питера.
Она мягко начала:
– Ради всего святого, сестренка…
Но Миранда не позволила ей продолжать. Она принялась беспомощно причитать:
– Мэг! Разумеется, я знала – я чувствовала всю твою любовь к нему и твою боль оттого, что ты не могла принадлежать ему! Я почувствовала это тогда ночью, у мисс Пак… И все же мне казалось, что ничего уже не осталось! – Она вцепилась в руль, как в спасательный пояс, и они затормозили у самого края обрыва. – Ах, Мэг, что я наделала… И все эти годы…
– Тихо, сестренка! – Услышала Мэг свой собственный голос, серьезный, почти холодный, – Мои чувства сейчас ничего не значат. Совсем ничего. Тебе нечего беспокоиться на этот счет…