Дочь Волдеморта
Шрифт:
Снейп умолк. Гермиона тоже молчала.
— Вы хотите знать что-то еще, Кадмина? — наконец спросил зельевар.
— Почему ты рассказываешь мне всё это? — прошептала Гермиона.
— Такова воля Темного Лорда.
— Северус, я… Мне жаль, что я ворвалась в твою память. Это было… совершенно не нужным. Всё это. Прости меня, пожалуйста. Я больше никогда не затрону эту тему. И в дальнейшем во время занятий я лично прошу тебя все нежелательные воспоминания сливать в Омут памяти.
— Вы всё же желаете продолжить? — поднял брови ее собеседник.
— Учиться у мастера — лучший путь к совершенству.
* * *
Следующая
Темный Лорд уделял дочери достаточно времени — их беседы у камина вечерами вновь стали обязательным ритуалом, как и встречи с Люциусом после них.
Старший Малфой стал более… Открытым? Не то слово, которое можно применить к Люциусу Малфою. Именно сдержанность эмоций и буйная страсть желаний влекли Гермиону в спальню этого мужчины, невзирая на усталость или что бы то ни было еще. Она знала — скоро сказка кончится, она вернется в Хогвартс. Нельзя упускать ни дня.
Свободное же время, а его было не так много, девушка проводила за толстой книгой в черной бессловесной обложке — рождественским подарком Темного Лорда. Фолиант скрывал в себе много тайн. И одна из основных — аспекты обряда, к которому готовился Волдеморт. Обряда, который должен был изменить весь мир… Но он был не просто сложен — действо казалось невыполнимым, хотя Гермиона и верила в своего отца.
Если бы у него только получилось! Всё бы окончательно встало на свои места. Но до цели было далеко. Очень далеко. Годы… А может, и больше.
В среду, последний день уходящего года, узким семейным кругом отпраздновали семьдесят первый день рождения Темного Лорда. Гермионе, давно привыкшей к отличному от маггловского процессу старения представителей магического мира, всё же сложно было до конца осознать эту цифру. К тому же торжество стало для девушки полнейшей неожиданностью, и она еще весь следующий день дулась за то, что ее не предупредили заранее.
Сказка оборвалась для Гермионы второго января нового 1998–го года. Она привычно проснулась в постели Люциуса, уже совсем не ощущая неловкости или волнения. Неустанного аманта [51] , как это случалось почти всегда, уже не было рядом. Девушка приняла душ, оделась и спустилась вниз, к завтраку.
51
любовника (франц.).
В столовой, помимо тех, кого она так привыкла видеть в этом доме, восседала и его законная хозяйка.
Нарцисса Малфой вернулась домой.
— Кадмина, я не видела тебя очень давно, — сдержанно улыбнулась женщина, поднимаясь ей навстречу.
— Здравствуйте, тетя, — пробормотала Гермиона, проходя в комнату и невольно пробегая взглядом по непроницаемому лицу своего любовника. — Я… Очень рада. Это немного неожиданно.
— Я здесь живу, — учтиво напомнила Нарцисса, и Гермиона улыбнулась в ответ. Но чувствовала она себя далеко не весело.
— А… Малфой… То есть, Драко тоже возвратился? — присаживаясь, спросила она.
— О нет, — женщина нахмурилась. — Не думаю, что ему сейчас место… в Великобритании.
— Нарцисса, твой сын в полнейшей безопасности, — прервал ее Волдеморт. — Тебе не стоит беспокоиться, мы уже
говорили об этом.— Да, милорд. Простите. Я благодарна вам за помощь.
— Да ты убила бы меня, если б могла, за то, что я сделал! — усмехнулся Темный Лорд, и все, кроме него самого, потупили взгляды.
— Я вовсе не…
— Моя дорогая Нарцисса, это можно понять безо всякой легилименции. И я отнюдь тебя не виню. Но не говори о своей благодарности.
— Простите, милорд.
— Забудем об этом. Я хотел бы поговорить с тобой… Позже.
Гермиона молча ела стейк. Почему-то она совсем не ожидала приезда Нарциссы Малфой. И что ей теперь делать?
Девушка невольно опять посмотрела на Люциуса, но он был совершено непроницаем.
Имеет ли она право на него сейчас? Если законная жена вернулась… Имеет. Она — имеет. Но честно ли это? Хотя бы по отношению к тетушке, которую Гермиона уважала и, наверное, даже любила?
И что будет, если миссис Малфой узнает обо всем? Ведь, кажется, в этом доме не принято хранить секреты…
* * *
После завтрака Гермиона, как обычно, потратила первую половину дня на легилименцию. Надо сказать, что она ушла далеко вперед в этой науке. Девушка уже могла довольно незаметно извлекать из памяти оппонента те воспоминания, которые ее интересовали. Северус Снейп сказал, что феномен ее обучения достоин исследований. Так быстро настолько далеко, на его практике, еще не заходил никто.
— Легилименция у вас в крови, — часто повторял Снейп во время их занятий, — но даже этим сложно объяснить подобный успех.
Однако сегодня Гермиона была рассеянна. Теперь проникновения осуществляла она, и потому ненужные мысли не сливались в Омут памяти. Никогда раньше молодая гриффиндорка не жалела об этом, но сегодня мысли мешали сосредотачиваться.
Как же ей вести себя теперь?
«Нужно поговорить с Люциусом. Сегодня же».
Но ее планы были изменены за обедом, точнее, после него. Потому что Нарцисса сама пришла к ней и сообщила о том, что им необходимо поговорить. И что-то в ее тоне очень не понравилось Гермионе.
Преодолевая нехорошие предчувствия, она прошла за Нарциссой… в их с Люциусом спальню. И от этого лучше юной наследнице Слизерина не стало.
Теперь она сидела на той самой кровати, а тетушка стояла у окна. Молча и задумчиво. Совсем как тогда, дома у названых родителей Гермионы, летом… Это было так давно. Как будто даже не в прошлой жизни, а еще раньше.
Сколько же изменилось за эти полгода? Такой маленький срок и так ярко пылающие мосты…
Нарцисса молчала, и Гермионе стало совсем не по себе. Это была плохая ситуация. Отвратительная ситуация. Что хочет сказать ей эта женщина и почему здесь?
Взгляд Гермионы упал на спинку кресла, на которой висел ее купальный халат.
Проклятье! Надо бы как-то незаметно…
Но слова тёти заставили Гермиону позабыть о халате на спинке кресла и застыть неподвижно на роскошной семейной постели четы Малфоев. Гермиона судорожно сглотнула и впилась глазами в спину неотрывно глядевшей в окно Нарциссы, всё еще пытаясь до конца осознать смысл её слов:
— В этой комнате побывало много женщин, Кадмина. А ее хозяин побывал в еще большем количестве подобных спален. — Слова не поворачивающейся к ней Нарциссы Малфой звенели в ушах Гермионы. — Этого можно было ожидать. Но я думала о тебе немного иначе…