Дочь Волдеморта
Шрифт:
Она затянулась опять и снова принялась ходить по террасе. Джинни закашлялась, после чего усердно заскрипела пером.
— То есть всё, что вы оговорите, непременно сбудется? — нарушил воцарившуюся тишину Робби.
— Можно я его заколдую? — подала голос Джинни. — Просто Сонные чары. Никакого вреда.
— И еще нужно оговорить некоторое время после заключения Обета, чтобы он не мог причинить Етте вреда после того, как формально вернет ее и получит кулон, — не слушала Гермиона. Потом посмотрела на взъерошенного Робби и вздохнула. — Sleep! — велела она вполголоса, и парень мягко осел в кресле. — Было бы хорошо вообще оговорить безопасность Генриетты
— На это он не согласится, — мрачно буркнула Джинни, — вот увидишь.
— Поглядим. Сколько осталось времени?
— Час.
— Думай, Вирджиния, думай! Мы не должны ничего упустить.
* * *
Когда до назначенного срока оставалось без малого десять минут, обе ведьмы перешли в просторную гостиную дома Грэйнджеров. Гермиона успела переодеться и теперь нервно теребила пальцами фестоны бежевой кофточки. Джинни ходила из стороны в сторону.
— Нужно было сообщить милорду, — опять завела она. — Случится что-то ужасное, я чувствую. Что-то пойдет не так. Мы чего-то не учли, чего-то очень важного…
— Да замолчи ты! Без того тошно!
Цифровые часы на телевизоре показали 09:57. Гермиона закрыла глаза и глубоко вдохнула. Главное не сорваться сейчас, главное — ничем не повредить Генриетте.
Она найдет Гарри потом. И тогда пускай молится всем богам и всем демонам разом.
10:00.
Джинни застыла в углу, Гермиона замерла у противоположной стенки. На полминуты воцарилась давящая, удушливая тишина. А потом с громким хлопком посреди комнаты появился Гарри Поттер.
При свете дня перемены, произошедшие с ним за последние годы, еще сильнее бросались в глаза. Бледный до синевы, будто обескровленный, покрытый отвратительными шрамами и рубцами, с отрешенным взглядом выцветших зеленоватых глаз, с закрепленным на поясе мечом Гриффиндора в кожаных ножнах, Гарри напоминал мрачного демона, пришедшего из Царства Теней. Гермиона вздрогнула, увидев его снова.
Не бросив на Джинни, у которой от его вида вся кровь отхлынула от лица, даже мимолетного взгляда, Гарри Поттер пристально посмотрел на мать своей заложницы, и тень насмешки скривила его тонкие, синеватые губы.
— Где ты оставил моего ребенка?! — с ледяной яростью спросила ведьма, стискивая кулаки так сильно, что ногти глубоко впились в ладони. — С этим убогим домовиком?! Он сумасшедший!
— Девочка с Роном, — не сводя с нее иронического и совершенно безжалостного взгляда, ответил Гарри. — Ты готова?
— Читай, — бросила Гермиона, боковым зрением отмечая гримасу, исказившую лицо Джинни при упоминании имени брата, и швырнула своему врагу под ноги блокнот с исписанным чернилами листом.
Гарри снова усмехнулся и поманил его с пола легким движением пальцев. Нужный лист оторвался от остальных и завис перед глазами гостя. Он быстро пробежал его взглядом и кивнул.
— Всё в порядке.
— В порядке? — скривившись, подала голос Джинни у него за спиной. — Немыслимо! В кого ты превратился?! Великий Мерлин, Гарри, посмотри на себя и подумай сам, что ты творишь! Всё это отвратительно!
— От тебя, — не поворачиваясь, перебил ее гость, — нужно только скрепить Обет.
Гермиона видела, с какой смесью отвращения и ужаса Джинни посмотрела в спину того, кого когда-то любила, ради кого была готова на всё. Но она не сказала больше ни слова.
— Не будем терять времени, — выплюнула наследница Темного Лорда, делая шаг вперед. — Но помни: тебе это
с рук не сойдет.— Меньше слов, — обронил Гарри, протягивая правую руку. В левой, опущенной, он сжимал волшебную палочку.
Гермиона сделала еще несколько шагов к нему и тоже протянула руку. Ладонь Гарри Поттера оказалась ледяной и шершавой. Руку его, как и остальное тело, покрывали множественные шрамы — большие и маленькие, наспех залеченные небрежными чарами.
От его прикосновения грудь больно опалил янтарный кулон. Гарри сильнее сжал ее ладонь, а Джинни через всю комнату подошла к ним и подняла палочку. Гарри смотрел прямо в глаза Гермионы застывшим, неподвижным взглядом.
— Ты сменила Нарекальные чары? — чуть прищуриваясь, спросил он.
— Да.
— Обещаешь ли ты, Кадмина, в обмен на свою дочь передать мне кулон, который носишь на своей шее, некогда принадлежавший Годрику Гриффиндору или Кандиде Когтевран, или трансфигурированный из вещи, принадлежавшей одному из них, ныне превращенный в Хоркрукс человека, именующего себя Лордом Волдемортом? — скороговоркой заговорил он.
— Обещаю, — сказала Гермиона.
Тонкий сверкающий язычок пламени вырвался из волшебной палочки Джинни, и изогнулся, словно окружив сцепленные руки двух врагов докрасна раскаленной проволокой. Но он был не горячим, а ледяным, и жгучая цепь впилась в их руки, намертво связывая древнейшей нерушимой магией.
— Обещаешь ли ты передать мне кулон чистым от каких бы то ни было чар, кои могут помочь затем вернуть его или вычислить место его расположения? — продолжал Гарри Поттер.
— Обещаю.
Второй язык ледяного пламени вылетел из волшебной палочки и овился вокруг первого, так что получилась тонкая сияющая цепь.
— Обещаешь ли ты дать мне уйти с кулоном и не пытаться вернуть его после того, как получишь назад свою дочь?
— Обещаю.
Третий красный луч вырвался из палочки Джинни, оплетая жгучей веревкой руки врагов.
— Обещаешь ли ты не информировать того, кто называет себя Лордом Волдемортом, о нашем соглашении и чем бы то ни было с ним связанном, а также не способствовать его информированию об этом до свершения обмена?
— Обещаю.
Очередной луч вырвался из палочки и овился вокруг остальных.
— Обещаешь ли, что ни ты сама, ни кто-либо с твоего ведома или по твоему указанию не будут покушаться на мою жизнь или свободу до заката того дня, когда свершится обмен?
— Обещаю, — снова повторила Гермиона, и очередной луч переплелся с предыдущими. — Обещаешь ли ты, Гарри, в обмен на Хоркрукс моего отца, который я ношу на шее, вернуть мне дочь живой и здоровой, не подверженной колдовству, действию зелий или магических артефактов, которые могли бы привести к ущербу ее здоровья или прекращению жизни сразу или со временем, а также не отравленной другим, не магическим способом, сегодня, до захода солнца и не позже получаса после того, как получишь кулон? — в свою очередь заговорила она.
— Обещаю, — бесстрастным тоном ответил Гарри. Сильнейший барьер в его выцветших глазах надежно охранял мысли от проникновения Гермионы.
Новый луч вырвался из палочки Джинни, и она продолжала:
— Обещаешь ли ты в день обмена не пытаться убить меня или мою дочь?
— Обещаю.
— Обещаешь ли ты никогда более, кроме этого дня, не использовать мою дочь для того, чтобы вынудить меня или кого-то другого выполнять твои условия? Обещаешь ли, что втайне от меня ты или кто-либо с твоего ведома или по твоему приказу не наложит на нее каких бы то ни было чар?