Дочь обмана
Шрифт:
Трудно вспомнить, как я пережила этот период ожидания. Я страшилась неизбежного следствия и в то же время его страстно желала, чтобы узнать правду. Я помнила, что последовало за смертью мамы. Не будет покоя, пока все не кончится. А каким же окажется приговор?
Мари-Кристин стала замкнутой. Я не могла прочесть ее мысли. Леди Констанс заперлась в своей комнате и никого не принимала. Чарли выглядел растерянным. Думаю, Родерик чувствовал себя так же, как и я. Нам хотелось остаться наедине. Но мы были сдержанны. Я чувствовала, что за нами пристально наблюдают.
Однажды
— Ноэль, мы должны поговорить. Меня мучает вопрос: как это могло случиться?
— Должно быть, она сделала это сама, — предположила я.
— Но она думала, что сможет выздороветь, — возразил он.
— Знаю, но она была несчастна.
— Ты не думаешь, что это сделал я?
— Нет, Родерик! Нет! — ужаснулась я.
— Я просил ее отпустить меня, а она отказалась…
— Да, мы хотели избавиться от нее. Но не таким путем!
— Для меня очень важно, чтобы ты ни минуты не сомневалась, что я… — Родерик пристально смотрел мне в глаза.
— Никогда бы этому не поверила. Ведь я тоже могла оказаться в ее комнате. Ты ведь не подумал, что я?..
— Никогда, — оборвал он меня на полуслове.
— Мы слишком хорошо знаем друг друга, мы никогда не смогли бы стать счастливыми, если бы между нами стояло это.
— Я тоже так думаю. Но сомнение…
— Сомнений нет.
— Это я и хотел знать.
— Что бы ни случилось, это между нами стоять не может.
Я сидела в суде между Родериком и Чарли с одной стороны, и леди Констанс и Мари-Кристин — с другой. Первыми давали показания эксперты. Им было задано множество вопросов. Анализ показал, что миссис Клэверхем умерла от чрезмерной дозы таблеток, которые прописал ей врач.
Доктор Дафти давал детальные показания. Его спросили, страдала ли миссис Клэверхем от депрессии. Он ответил, что временами видел ее сильно подавленной. Это бывало, когда она очень страдала от болей, что естественно в таком состоянии.
— Как она себя чувствовала, когда вы видели ее в последний раз?
— Она была в хорошем настроении. Я рассказал ей о новом открытии, и у нее появилась надежда на частичное выздоровление.
В суде наступило молчание.
— Миссис Клэверхем была, естественно, рада услышать это?
— Она была в восторге.
— И у вас сложилось впечатление, что она с нетерпением ждет этого лечения?
— Да, действительно.
К концу показаний доктора Дафти сложилось впечатление, что Лайза вряд ли умерла по своей воле.
Потом давать показания пригласили слуг. Герти была одной из них, потому что это она нашла Лайзу мертвой. Она обычно заглядывала в это время к миссис Клэверхем узнать, не нужно ли ей чего-нибудь.
— Ваша хозяйка говорила с вами о себе?
— О, да, сэр. Она часто говорила о том, что должна была стать великой актрисой, и стала бы, если бы не несчастный случай.
— Вы думаете, она была несчастна?
— О,
да, сэр.— Почему вы так говорите?
— Она часто сожалела о том, что не стала великой актрисой.
— Спасибо. Можете идти.
Вызвали Родерика.
— Ваша жена когда-нибудь грозила покончить с собой?
— Никогда.
— Не замечали ли вы перемен в ней в течение последней недели?
Родерик объяснил, что его не было дома в последние недели, он вернулся за день до смерти жены.
— Какой вы нашли ее по возвращении?
— Она была в приподнятом настроении, потому что узнала о возможном выздоровлении.
— Есть ли у вас какие-либо предположения по поводу того, каким образом в стакане воды, которую выпила ваша жена, оказалось растворено шесть таблеток?
— Нет.
— Может быть, кто-то положил их туда?
— Несомненно, кто-то их туда положил.
— Если их положила ваша жена, не означает ли это, что она хотела покончить жизнь самоубийством?
— Она могла принять одну дозу, а потом забыть и принять еще одну.
— Вы хотите сказать, что она положила в воду две таблетки, приняла их, а через некоторое время еще две, а потом еще две?
— Когда она принимала лекарства, то становилась сонной. Может быть, она забыла, что уже приняла таблетки.
На этом показания Родерика закончились. Были вызваны дворецкий и экономка. Они мало что добавили. Затем, к моему удивлению, вызвали Мейбл. Я однажды видела ее в доме и мимоходом говорила с ней. Это была нервная девушка лет пятнадцати. Она всегда казалась мне испуганной. Что она может сказать?
— Не бойся, — успокоили ее. — Все, что тебе нужно делать, это отвечать на вопросы.
— Да, сэр.
— Ты знаешь, что миссис Клэверхем умерла?
— Да, сэр.
— Ты сказала подруге в доме, что знаешь, почему она умерла. Ты нам не расскажешь?
— Он убил ее.
Наступило гробовое молчание.
— Не скажешь ли ты, кто убил ее?
— Мистер Родерик.
— Как ты это узнала?
— Я знаю, — был ответ.
— Ты видела, как он убил ее?
Она выглядела озадаченной.
— Ты должна отвечать на вопросы.
Она покачала головой.
— Твой жест означает, что ты не видела этого?
— Да, сэр.
— Тогда откуда же ты знаешь?
— Он хотел избавиться от нее.
— Откуда ты это знаешь?
— Я слышала… Разве нет?
— Что ты слышала?
— Она кричала: «Я не уеду. Это мой дом, и я останусь здесь. Ты не избавишься от меня».
— Когда ты это слышала?
— Когда он вернулся.
— За день до ее смерти?
— Да.
— Ты кому-нибудь об этом рассказывала?
Она кивнула.
— Кому ты рассказала?
— Герти… и еще некоторым.
— Достаточно.
Я чувствовала себя больной от страха. Казалось чудом, что никто не упомянул о том, что Родерик был помолвлен со мной, и вот теперь я вернулась в Леверсон-Мейнор. Мне не следовало приезжать, говорила я себе. Но что толку повторять это теперь? Они все разузнают и докажут, что Родерик убил ее.