Дочь Люцифера
Шрифт:
Его руки переместились на мои бедра, когда я оседлала его колени и прижалась к твердой выпуклости подо мной. Дыхание со свистом слетело с его губ, и он прикусил мне мочку уха.
— Чего ты хочешь? — спросил он. Мои руки, казалось, двигались сами по себе, когда скользнули под край его рубашки. Он снова прикусил мочку моего уха, чуть сильнее надавливая. Я издала еще один хриплый стон, когда он сказал: — Чего. Ты. Хочешь? Скажи мне. Достаточно скоро я не смогу остановиться.
Его дыхание было холодным на моей пылающей коже.
Я попыталась слезть с его колен так быстро, как только могла, но он не отпустил меня.
— Отпусти меня, — сказала я. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать, когда его рука скользнула мне под рубашку.
— Почему? — пробормотал он, наклоняясь еще ближе ко мне.
— Потому что мы не можем сделать этого.
— Назови мне хотя бы одну причину, и я отпущу тебя, — прошептал он, уткнувшись лицом в мою шею, его слова касались моей кожи. Я избегала этого разговора всю прошлую неделю, и снова в закусочной, когда Аллистер столкнулся со мной лицом к лицу. Пойманная в ловушку с Райстеном между моих ног, я должна была заговорить сейчас, иначе, что бы ни случилось дальше, это будет зависеть от меня.
— Скажи мне, зачем я тебе нужна, — попросила я. Райстен провел губами по краю моей ключицы, и его молчание было достаточно красноречивым. — Ты даже не знаешь, не так ли? В этом-то и проблема. У тебя нет выбора, кроме как хотеть меня, а я не могу трахаться с кем-то, у кого нет выбора.
Райстен замер подо мной, но не ослабил хватку. Я с болью осознала медленный, ровный стук собственного сердца, который отдавался под моей кожей. Райстен медленно отстранился назад.
— Руби, ты мучила себя все это время, думая, что мы могли хотеть тебя только потому, что у нас не было выбора? — спросил он, и улыбка заиграла в уголках его губ. Мне это не показалось ни в малейшей степени смешным.
— Я никогда не встречала мужчину, с которым все было бы иначе, — лаконично ответила я. Он просунул всю свою руку мне под свитер и прижал ее к спине.
— У нас уже был этот разговор раньше. Я не мужчина.
— Мужчина. Демон. Ты все еще мужчина. Что касается меня, то вы все одинаковые. Ко мне и раньше приставали женщины, так что, на самом деле, это не зависит от пола. Я хочу сказать, что если я пересплю с тобой, это будет не твой выбор, и это своего рода насилие, если ты спросишь меня.
Райстен не удержался от смеха надо мной. Я толкнула его в грудь, пытаясь высвободиться, но он, не поддался ни на дюйм. Его смех затих в тяжелой тишине, воздух между нами натянулся от давления.
— Руби, любимая, я не могу поверить, что мы ведем этот разговор прямо сейчас, но если он нужен нам для того, чтобы ты чувствовала себя комфортно, то мы его проведем. Я хочу тебя. И не потому, что это моя работа, или потому, что ты суккуб. Ты думаешь, я не вижу ничего дальше суккуба? Что очарование захватывает меня и лишает возможности принимать собственные решения? Да, я хочу тебя, потому что от одного запаха твоей кожи у меня встает. Каждый раз, когда ты прикусываешь губу, я представляю, какая ты на вкус; каково это — прикусывать эту самую губу и слышать твой стон. Но это не причины почему. Это лишь желание. — Он сделал паузу, напряженно вздохнув. — В тебе есть огонь, которого я не видел уже очень давно. В тебе есть дикость. Я уже говорил тебе: ты не такая, какой я тебя представлял. Но теперь, когда я знаю тебя, я не могу представить, чтобы ты была другой. Ты — всё, о чём мы могли мечтать, и даже больше. Когда я с тобой, я понимаю, как нам повезло, что никто до нас не сумел покорить тебя. Потому что, честно говоря, не думаю, что кто-либо из нас позволил бы им остаться в живых, если бы это случилось.
У меня отвисла челюсть. Я не знала, что на это сказать. Его глаза были темными и похотливыми, но в нем, казалось, не было той безумной одержимости, которую я привыкла видеть. Если бы это было так, то он запутался бы гораздо больше, и уж точно не смог бы так хорошо связывать свои мысли
воедино.— Откуда ты знаешь, что это на тебя не влияет? Ты можешь этого и сам не осознавать. — Я продолжила.
— Ты понимаешь, с кем говоришь? Ты знаешь, кто я. Из меня получился бы плохой Всадник, если бы у меня не было знаний или сил, чтобы побороть желание. И даже ты, наследница Ада, недостаточно сильна, чтобы заставить меня делать что-либо против моей воли. Вот почему мы были созданы: быть единственными равными, которые могли бы защитить и уравновесить тебя.
Помимо того, что я была наследницей Ада, в его словах был смысл. Легенды никогда не рассказывали, к какому виду демонов они принадлежали, только о том, что вы почувствуете, если когда-нибудь столкнетесь с ними. Я не могла оспорить его логику, согласно которой моих немногих скрытых способностей было недостаточно, чтобы заставить его действовать.
Затем дверь открылась. И вошла Мойра. Ее взгляд метался между Райстеном и мной, и она драматично вздохнула.
— Я понимаю, почему ты начинаешь думать, что они не так уж плохи, — прокомментировала она. Мое лицо вспыхнуло, а по щекам пополз румянец. Я отпрянула, и на этот раз Райстен отпустил меня. Мойра приподняла бровь и кивнула в его сторону. — Пора идти, вредитель, — непримиримо сказала она.
Райстен не стал спорить. Он просто встал и сказал: — Увидимся завтра, Руби. Немного отдохни.
Я наблюдала, как он исчез за моей входной дверью, и повернулась к довольно разозленной Мойре. Она ничего не сказала, возвращаясь в свою комнату. Ее молчание говорило громче любых слов, которые она могла бы подобрать.
Глава 12
Прошло четыре дня, а Мойра ни хрена не сказала. На следующее утро после того, как она увидела меня с Райстеном, я проснулась и увидела, что она продолжает вести себя так, как будто все было нормально. Вот только это было не так. С тех пор она ни разу не пожаловалась на Всадников. Не устраивала своих обычных выходок с Райстеном. Она вела себя нормально… Но не как «нормальная Мойра», и это сводило меня с ума. По крайней мере, наши планы на вечер оставались в силе. Я закрыла магазин пораньше в надежде попытаться поговорить с ней без появления Всадников, но она была особенно хороша в том, чтобы избегать меня, когда хотела.
Стоя под душем, я сердито уставилась на столб пара, окутавший меня. Воду включила настолько горячую, насколько возможно, но она все равно была недостаточно горячей. Сняв насадку, я другой рукой отжала волосы. Пряди влажных темных волос прилипли к моим пальцам, отражая цвет индиго на свету.
В дверь ванной дважды стукнули, и Мойра крикнула: — Нам нужно выехать через полчаса, если мы хотим успеть до смены.
Я нахмурилась, заворачиваясь в фиолетовое полотенце. Она произнесла это так, словно мы направлялись в тюрьму. Я прошла по холодному кафельному полу, скользкому от конденсата. Дверная ручка была влажной в моей руке, когда я повернула ее и спросила: — Что значит успеть «до смены»?
Мойра улыбнулась, и я увидела частичку сногсшибательной банши под мерцающими бледными тенями для век. — Ты сама все увидишь, хорошо? — сказала она, поворачиваясь на каблуках. Черное сверкающее платье, которое было на ней, со свистом задралось до ее задницы, ноги едва прикрывали черные колготки в цветочек. Ее мятного цвета кожа практически светилась под прозрачной тканью. Какой позор, что люди не могли увидеть ее во всей красе. Сегодня вечером на ней будет гламур, как и всегда, и этот прекрасный зеленый цвет будет скрыт.
По крайней мере, мы не направлялись в тюрьму. Даже Мойра не стала бы так наряжаться ради этого. Похоже, мы собирались на вечеринку в неизвестном месте, учитывая, что на улице не было и пятнадцати градусов, а холод ей нравился примерно так же, как и мне.
Я закрыла дверь ванной и принялась за волосы, высушив их феном, закрутила в мягкие легкие волны, которые действительно подчеркивали потрясающий синий цвет. Я нанесла только самое необходимое из косметики и перешла к своему наряду, когда вернулась Мойра.