Дочь игрока
Шрифт:
– Любовника никогда не существовало? Ты это придумала, чтобы Эдуард поверил, будто Изабелла его бросила?
– Ты догадлива. Я увидела сообщение о кораблекрушении в «Таймс» и использовала его в своих целях. Не было старой гувернантки, но поскольку все родственники Изабеллы умерли, меня некому было уличить во лжи. Эта деталь придала моей фантазии оттенок подлинности, не так ли? И наконец, я написала письмо – исповедь Изабеллы. И Сирил, и Парис, оба видели, как я его получила, хотя я позаботилась, чтобы они не могли ни прочесть содержание, ни рассмотреть почтовую марку. Признаюсь, что снова недооценила тебя, дорогая, когда рассказывала тебе о любви
Рина с ужасом слушала, как Касси хладнокровно рассказывает даже не об одном, а о двух убийствах. Нет, о трех, включая нерожденного ребенка Изабеллы. А теперь она собирается довести число жертв до четырех. Рина выбирала слова, словно от них зависела ее жизнь, и еще что-то можно было изменить:
– Касси, ты больна. Не прибавляй еще одно преступление к тем, которые уже совершила. Помоги мне выбраться отсюда. Есть люди, которые могут тебе помочь. Врачи…
– Врачи! – оскалилась Касси, и на мгновение бездонная глубина безумия плеснулась в ее глазах. – Я видела, что они сделали с моей матерью. Но она была слабой, боялась взять в руки свою судьбу. А я сильная, и я выиграю. Я стану графиней Тревелин.
– Нет, – спокойно возразила Рина. – Эдуард на тебе никогда не женится. Он любит меня.
Губы Касси изогнулись в довольной ухмылке.
– Моя дорогая, ты слишком доверяешь непостоянной природе мужчин. Когда он узнает, что ты его бросила, его любовь улетучится, как пыль на ветру.
– Эдуард никогда не поверит, что я его бросила.
– Еще несколько дней назад я могла бы с тобой согласиться. Но это было до того, как я узнала, что ты не Пруденс Уинтроп.
Рина помертвела.
– Это… это неслыханно.
– Не трать мое время зря. Отец подружился со многими людьми во время путешествий за границу. Я связалась кое с кем из них, чтобы проверить твою историю. Три дня назад я узнала правду. Я обдумывала, не рассказать ли все Эдуарду. Но не была уверена, может ли правда разрушить его увлечение тобой. Видишь ли, я его понимаю гораздо лучше, чем ты или Изабелла. Я скажу ему, что бросила тебе правду в лицо, а ты предпочла уехать, чтобы избежать последствий своего обмана. Я скажу, будто ты смеялась над его безумной любовью к тебе. А когда он подумает, что ты никогда его не любила, то бросится ко мне. Как тогда – после смерти Изабеллы.
И Сабрина вдруг поняла, что Касси, возможно, права. Она сплетет свою лживую сеть, убедит его в двуличии Рины, прибавит один-два правдивых факта, чтобы история выглядела правдоподобно. Эдуард поверит, что Рина никогда его не любила, что чудо единения, которое они нашли в объятиях друг друга, было обманом. Открытие его убьет, но для Касси это не будет иметь значения. Он женится на ней, с разбитым сердцем, веря, что она – единственная женщина, которой он может доверять. Он пойдет на эту сделку без любви, а его сердце будет постепенно тускнеть и умирать.
– Пожалуйста, – в отчаянии выдохнула она, – не надо так поступать с ним!
– Вряд ли в твоем положении имеет смысл о чем-то просить, – заметила Касси, поднимаясь с края колодца. – Мне пора, чтобы слуги, которые еще остались в доме, не заметили моего отсутствия.
Но если это тебя утешит, я обещаю, что стану хорошей женой Эдуарду. Я рожу ему сыновей, двух сыновей. В утешение после того, как его старший сын случайно погибнет от несчастного случая. В конце концов именно моя кровь продолжит линию Тревелинов.– Нет! – Крик Рины разнесся по пещерам. Она цеплялась за стены, пытаясь вскарабкаться наверх по шершавым камням, она ободрала ладони в кровь. Но все было напрасно. Она с ужасом смотрела, как меркнет вдали свет фонаря Касси, и думала, что ее обман дал этой ужасной женщине возможность сплести чудовищную историю о ее предательстве. Единственный шанс спасти Эдуарда и Дэвида – выбраться из этой подземной тюрьмы. Она снова попыталась взобраться по камням, понимая, что должна найти выход, должна…
Отчаяние переполняло Рину. Она жила в темноте без времени, без надежды на освобождение. Ход времени вначале измеряли голод и жажда, но даже они исчезли во всеобъемлющем отчаянии. Ее руки покрыла запекшаяся кровь. Лодыжка распухла и не держала ее. Ей не удалось выбраться. Касси победила… Снова…
Сон и пробуждение были одинаково страшны. Воздух был полон миазмами разложения и давней смерти. Она бросила взгляд в угол колодца, где лежали останки Изабеллы. Как долго прожила эта бедная женщина в темноте после того, как ушла Касси?
Как долго проживет она сама?
Она уснула, и ей приснился сон: она гуляет по утесам Рейвенсхолда под руку с Изабеллой. В клубах тумана впереди она видит Эдуарда. Она позвала его, чтобы предупредить о коварном плане Касси. Но он смотрит сквозь нее, словно ее не существует. Изабелла печально улыбается, «Ты мертва, как и я. Он тебя не услышит, как бы ты ни кричала, как бы ни старалась предостеречь его. Он никогда не узнает правды».
Рина с криком проснулась.
И снова карабкалась по стене, пока не ослабела окончательно. Наверное, она потеряла сознание, потому что, когда пришла в себя, она бредила. Она слышала бормотание, которое с трудом признала своим. Воспоминания о собственной жизни сделались скомканными и бессвязными. Иногда она считала себя Сабриной, иногда Пруденс, а порой Изабеллой.
– Забавно, – бормотала она с жутким смехом. – Так забавно. Позаимствовала жизнь Пруденс. Позаимствовала смерть Изабеллы. Забавно, неужели вы не видите…
Она упала в противоположном от Изабеллы углу: нельзя осквернять кости этой честной леди своими позорными останками, Рина лгунья и убийца. Она заслужила все, что получила. А Изабелла невинна; ее единственное преступление в том, что она недостаточно сильно любила мужа, чтобы поверить ему. Эдуард никогда этого не узнает. Он по-прежнему будет думать, что любовь Изабеллы была фальшивой, как поверит и в то, что любовь Сабрины была лишь частью ее обмана.
– Прости меня, Изабелла, мне так жаль. Мне следовало постараться узнать, как ты умерла. Я не должна была доверять Касси. И притворяться Пруденс. Но я действительно люблю Эдуарда, это правда. Прости меня, Изабелла. Никто, кроме тебя, не простит меня.
Ей казалось, что тьма светлеет, что в нее проникает слабое сияние божественного света. Она чувствовала на своей щеке мягкое прикосновение свежего воздуха.
– Изабелла, – выдохнула она, зная, что это прикосновение призрачной руки этой милой леди в знак того, что она ее прощает. Вздохнув, Сабрина в последний раз закрыла глаза. Она понимала, что скоро придет смерть, так как вдали уже слышала звуки божественного пения.