До тебя
Шрифт:
Тамара Геннадьевна растерянно смотрит на внучку. Оборачивается ко мне с выражением беспомощности в глазах. Они фирменного «литвиновского» цвета — прозрачно-голубые. Понимаю всё без слов.
— Думаю… Думаю, если мы задержимся ненадолго и поздравим тебя, ничего страшного не случится, — успокаивающе говорю расстроенной Иванке. — Макс, ты как? — интересуюсь у сына, тот кивает мне положительно.
— Только у нас нет с собой подарка…
— О-о, ну это не страшно. У нас тут полная машина подарков! — вступает в разговор мама Литвинова.
Поднимаюсь
— Ну, раз все в сборе, предлагаю начинать! — весело говорит Оля. — Только Даню уложу. Даня ведь хочет бай-бай? — обращается к малышу, сидящему на руках у деда. Тот отрицательно машет головой из стороны в сторону.
Оля, ласково сюсюкая, забирает его с рук отца и идёт к дому. Мы плетёмся следом.
* * *
Через час стол накрыт. Оля принесла с собой радио-няню из дома, чтобы услышать, если Даня проснётся или заплачет.
Макс с Иванкой, волосы которой были, наконец, распущены и теперь курчавятся вокруг её головы золотистым облаком, разбирают подарки. Они расположились на одеяле, заботливо расстеленном Олей на лужайке посреди двора. Ласково припекает октябрьское солнце.
Литвинов с отцом помогают Андрею с приготовлением мяса на мангале. Я с женской половиной семейства сижу в беседке. Оля весело щебечет.
— Мам, так а самое интересное — что? Алёна и Лёша вместе учились в институте. Пять лет в одной группе!
Тамара Геннадьевна внимательно смотрит на меня. Я подтверждаю сказанное лёгким кивком головы.
— Вы тоже занимаетесь юриспруденцией, Алёна?
— Да, я работаю в частном агентстве, предоставляющем юруслуги. И можно просто на «ты».
— А Лёша пошёл в прокуратуру. Сколько раз я ему говорила, выбери другой профиль. Займись чем-то более… безопасным.
— Да, я знаю. Мой отец много лет занимал пост облпрокурора.
— Ого! — удивляются обе Литвиновы.
— В первый раз слышу! — фыркает Оля. — Вот же партизан!
— Кто партизан? — в беседку заходит Виктор Алексеевич. В руках у него охапка шампуров с нанизанным на них зажаристым мясом.
— Сын твой, — Тамара Геннадьевна забирает у мужа часть шампуров и начинает выкладывать мясо на большую тарелку в центре стола. — Алёна — дочь Александра Борисовича, только представь себе.
— Да ладно?
— Без шуток, Вить.
— Алёна не только дочь Александра Борисовича, но и сама по себе замечательный специалист. Знаток своего дела. В чём я мог сам убедиться недавно в суде, — голос Литвинова, неожиданно раздавшийся поблизости, заставляет меня вздрогнуть. Да уж, знаток.
— Дети-и! Мыть руки и за стол! Пока не остыло, — командует Тамара Геннадьевна.
Порядком проголодавшаяся ребятня моментально вскакивает с лужайки. Наперегонки несутся в дом.
Наконец, все усаживаются и приступают к трапезе. Быстрее начнём — быстрее закончим.
Жуя с набитым ртом, Иванка сообщает мне:
— У меня день рожденья сегодня. А у папы день рожденья — завтра. Представляешь!
Точно. Литвинов же родился
в конце октября.— Вот это да! — удивляюсь, как будто слышу об этом впервые. — Для папы у меня подарка тоже нет, к сожалению… — стреляю озорным взглядом в сторону Литвинова, не удержавшись. Он приподнимает брови.
— Ещё есть время. День рождения только завтра.
— Вряд ли я смогу остаться до завтра.
— Почему-у-у? — в голосе Иванки опять слёзы.
— Потому что, лапушка, нам нужно домой. У нас дела.
— Алён, ну что ты, в самом деле? Куда вы поедете на ночь глядя? — спрашивает Оля растерянно.
— Я отвезу, — взгляды присутствующих за столом обращаются на Лёшу. — Я не пил, если что, — поясняет.
Решаю не спорить, чтобы не привлекать лишнего внимания. Замечаю, как Литвиновы-старшие обмениваются между собой многозначительными взглядами.
У родителей Лёши удивительное взаимопонимание. Это видно невооружённым взглядом. Они чем-то напоминают мне моих родителей. Папа и мама уже столько лет вместе, что им даже не надо использовать, слова, чтобы понять друг друга.
Думаю, у Оли и Андрея будет когда-нибудь так же. Это как-то сразу чувствуешь, когда смотришь на них. Удивительное счастье — найти такого человека, с которым тебе будет просто хорошо рядом.
Ненароком ловлю взгляд Литвинова. Он наблюдает за мной.
Да, милый. Мы с тобой оба — половинки без целого.
* * *
Вечером, когда Иванка засыпает, лёжа на диване в гостиной у Ермолаевых, а Макс, лениво жуя яблоко и уставившись в телевизор, начинает клевать носом, решаю — пора.
Прикладываю палец к губам, прося сына быть тише, и киваю на дверь.
Оля гремит посудой на кухне. Захожу попрощаться.
— Оль, мы поехали. Иванка спит, и Максу тоже пора укладываться.
— Точно не останетесь? — смотрит на меня, сложив брови домиком.
— Точно. В гостях хорошо, но пора и честь знать, — целую её в щеку. — Спасибо за всё, Оль.
Ермолаева отрезает нам большой кусок торта и упаковывает его в контейнер. Не отказываюсь. Будет чем порадовать Макса утром.
Выходим из дома. Литвинов, одиноко стоящий в свете фонаря, курит рядом с уже заведённым БМВ.
— Готовы?
Киваю положительно. Совместными усилиями усаживаем Макса в кресло Иванки. Занимаю сиденье рядом с водителем.
Лёша уверенно ведёт машину по ночной трассе, придерживая руль одной рукой.
Макс засыпает мгновенно, убаюканный равномерным ходом авто.
— Я познакомилась с твоей женой, знаешь? — говорю ни с того ни с сего.
Стреляет в меня глазами.
— Когда?
— Правильный вопрос — где. Наши дети ходят в один бассейн. Там и «посчастливилось» встретить твою ненаглядную, — сарказм в голосе сдержать не выходит.
— И? Я чувствую подвох.
— Она велела мне держаться подальше от тебя, можешь себе представить? Сказала, что у вас временные трудности.
— Надеюсь, ты не восприняла её слова всерьёз? Олеся немного… того.