Дикое племя
Шрифт:
Казалось, что она попала в какие-то невидимые сети. Но никаких сетей там не было. Вообще не было ничего.
Изумленная, она перевела взгляд на Исаака.
— Это ты? — спросила она, неуверенно выговаривая английские слова. — Это ты сделал это?
Исаак только улыбнулся. Рыба, сопротивлявшаяся изо всех сил, против своей воли перемещалась к кораблю. Несколько матросов заметили ее и начали что-то кричать Исааку. Энинву не могла понять большую часть тех слов, которые они выкрикивали, но было ясно одно: они хотели съесть эту рыбу. Исаак жестом показал, что он дарит ее Энинву, хотя рыба все еще продолжала висеть над водой. Энинву оглянулась вокруг, посмотрела на кричащих матросов, усмехнулась. Она жестом показала, чтобы Исаак опустил рыбу на палубу.
И тогда Исаак бросил рыбу к ее ногам.
В эту ночь всем
— Что ты делаешь! — с удивлением воскликнул он.
Она рассмеялась, как ребенок, и поднялась навстречу ему, а рука тут же вновь приобрела человеческую форму.
— Завтра, — сказала она, — ты должен сказать Исааку, как именно он сможет мне помочь, и я отправлюсь поплавать с рыбами. Я сама буду рыбой! Теперь я могу это сделать! Я так давно хотела этого.
— Почему ты уверена, что сможешь это сделать? — Его любопытство всегда сопровождалось скептической реакцией.
Она рассказала ему о том, что ей удалось узнать из съеденных ею кусочков рыбы. — Все, что я узнала, было столь же ясным, как и записи в твоих книгах, — сказала она. А про себя подумала при этом, что полученная ею из тела рыбы информация гораздо сложнее той, что содержится в книгах, которые он мог бы предложить ей для чтения. Но книги в данном случае были лишь примером. Она хотела пояснить смысл экспериментов, которые проводила над собой.
— Иногда ты можешь неправильно понимать свои книги, — сказала она. — Ведь их написали другие люди, а они могут лгать или ошибаться. Только тело рыбы может мне точно сказать, что оно представляет собой на самом деле. И ничего другого оно представлять не может.
— Да, но как ты можешь читать все это? — спросил он. Читать . Если он употребил это английское слово, значит, был уверен, что такая аналогия может оказаться очень важной.
— Их читает мое тело, и оно читает все, что там есть. А знаешь ли ты, например, что эта рыба дышит воздухом — так же, как и мы? Я сначала думала, что она дышит водой, как те рыбы, которых мы ловили и сушили дома.
— Это дельфин, — пробормотал Доро.
— Но он больше похож на животных, обитающих на суше, чем на рыб. Изнутри он очень их напоминает. Поэтому изменения, которые мне придется проделать, будут не такими сложными, как мне казалось раньше.
— Так значит, ты должна съесть леопарда, чтобы научиться превращаться в него?
Она покачала головой.
— Нет, я могу и так видеть, что именно представляет собой леопард. Я могу преобразить себя в то, что мне уже известно. Хотя, разумеется, я была не совсем настоящим леопардом до тех пор, пока я не убила одного и не съела кусочек. Первое время я была лишь женщиной, только притворяющейся, что она леопард — словно глина, из которой вылеплена форма леопарда. Зато теперь, когда я изменяюсь, я становлюсь настоящим леопардом.
— И вот сейчас ты будешь дельфином. — Он внимательно посмотрел на нее. — Ты даже не можешь знать, какую большую ценность ты для меня представляешь. Должен ли я разрешить тебе это?
Его слова заставили ее вздрогнуть. Ей не приходило в голову, что он может не одобрить ее намерений.
— Но ведь это абсолютно безопасно, — сказала она.
— На самом деле это очень опасное занятие. Что ты знаешь о море?
— Ничего. Но завтра я начну изучать его. Пусть Исаак наблюдает за мной. Я буду оставаться близко от поверхности. И если он заметит, что мне угрожает опасность, он сможет вытащить меня из воды и перенести на палубу.
— Почему ты хочешь сделать это?
Она придумывала причину, которую смогла бы хорошо выразить словами. Причину иную, нежели преломленное чувство тоски и одиночества, возникшее при виде дельфинов, резвящихся в воде. Похожее чувство раньше возникало у нее в те дни, когда она из своего дома подолгу следила за полетами орлов. Это длилось до тех пор,
пока она не перестала быть просто наблюдателем. Она убила орла, съела его, и научилась летать, как не мог даже мечтать ни один человек в мире. Она улетала далеко от города, оставляя свои дела и своих родственников. Но через некоторое время она возвращалась назад, к своим людям. А куда еще могла она отправиться? Потом, когда дела племени налаживались, а она утомлялась от многочисленных забот, она могла вновь улететь. Она умела летать, но при этом подвергала себя опасности. Мужчины охотились за ней, и однажды чуть не убили ее. Она была самым красивым и большим орлом. Но страх никогда не мог оторвать ее от неба. Так же, как теперь он не сможет удержать ее от воды.— Потому что я хочу этого, — сказала она Доро. — Я сделаю это и без Исаака, если ты не разрешишь ему помогать мне.
Доро покачал головой.
— Ты точно так же поступала и с другими мужьями — заявляла им, что будешь делать то, чего они тебе не разрешали?
— Да, — сказала она очень серьезно, и с облегчением вздохнула, когда он рассмеялся. Лучше удивить его хоть чем-нибудь, чем заставить разгневаться.
На следующий день она стояла около поручней, наблюдая, как Доро и Исаак спорили о чем-то по-английски. Именно Исаак проявлял упорство в этом споре. Доро лишь произнес сказал несколько слов, а потом повторил их более отчетливо. Энинву смогла понять только одно слово из сказанного. Это было слово «шарк», которое часто повторял и Исаак. Но он прекратил спор, увидев, как мало внимания обращает Доро на его слова. В этот момент Доро повернулся к ней.
— Исаак боится за тебя, — сказал он.
— Но он будет помогать?
— Да, хотя я и сказал ему, что он может этого не делать.
— А я думала, что ты попросишь за меня!
— В данном случае я выступаю только как переводчик.
Его отношение поставило ее в тупик. Он не был зол, не был раздражен. Он отнюдь не выглядел озабоченным ее затеей, как был озабочен Исаак, хотя раньше он говорил, что она представляет для него большую ценность.
— Что такое «шарк»? — спросила она.
— Рыба, — ответил Доро. — Большая любительница поесть, убийца, почти столь же смертоносная, как твой леопард на земле.
— Ты не говорил мне, что в море может быть нечто подобное.
Он взглянул на воду.
— Там, внизу, столь же опасно, как и в твоих лесах, — сказал он ей. — У тебя нет необходимости туда отправляться.
— Раньше ты даже не пытался отговорить меня от этого.
— Нет.
— Почему?
— Я хочу посмотреть, сможешь ли ты это сделать или нет.
Он напоминал одного из ее сыновей, который, когда был еще очень маленьким, бросил в реку несколько домашних птиц, чтобы посмотреть, смогут они плавать или нет.
— Держись поближе к дельфинам, если они разрешат тебе, — сказал Доро. — Дельфины знают, как следует вести себя с акулами.
Энинву сдернула свою одежду и нырнула в море, пока ее уверенность не успела ее покинуть. Там она преобразилась, стараясь не спешить, чтобы не причинять себе лишних неудобств. Она стала дельфином, чье мясо она съела накануне.
И она поплыла в воде рядом с кораблем, толкая вперед свое гладкое длинное тело легкими ударами хвоста. Все выглядело для нее по-другому, так как ее глаза смотрели теперь в разные стороны, а голова была вытянута и впереди переходила в твердый нос. Дышала она тоже по-другому, точнее не дышала вовсе до тех пор, пока не чувствовала в этом нужды. Когда такая необходимость появлялась, она высовывала над водой свой нос с открывающимися отверстиями, быстро делала выдох и захватывала новую порцию воздуха, чтобы наполнить легкие. Понаблюдав за собой некоторое время, она поняла, что теперь ее тело более эффективно использует воздух для дыхания, чем обычное, человеческое. Тело дельфина способно проделывать трюки, для которых человеческое тело требует длительных тренировок, и при этом не избежать болевых ощущений. Теперь она знала, как увеличить объем выдыхаемого и вдыхаемого воздуха за короткий промежуток времени, как лучше всего использовать порцию воздуха для поддержания энергии тела, и многие другие уловки. Для нее это не было чем-то совершенно новым, но она смогла понять и научиться им гораздо быстрее и легче благодаря тому, что съела кусочек дельфиньего мяса. В противном случае все было бы слишком похоже на то, как если бы двое мужчин решили ее утопить.