Дикий Огонь
Шрифт:
– Ну не мог же я бросить деву в беде. Слушать гневное хрюканье нашего величества не каждому под силу.
Девушка прыснула.
– Тебе тоже кажется, что он похож на свинью?
– Еще как, - я перешел на заговорщицкий шепот. – Только никому об этом не говори, а то насадит нас на клыки и сожрет, как трюфели. Значит, отправляемся в бывшую столицу. Вдвоем через половину Танаира навстречу армии Лофт. Чтобы по прибытии героически победить ее непонятным образом. Хороший план, продуманный, главное, безопасный. Одна
Сидори пожала плечами.
– Король в отчаянии. Сам не слишком верит в пророчества, но хватается за любой шанс. В пути я тебя защищу. Затем меня с тобой и посылают. И следить, чтобы ты не сбежал, конечно же.
– Я? Сбежать? Да никогда! – я сделал честное лицо.
– Интересы государства для меня превыше всего!
Девушка выразительно подняла бровь.
– Какой ответственный лжец, пропагандист и вор.
Шамор, да сколько можно-то.
– Я не вор, у меня клептомания!
– Клитотания, о которой говорил король?
– Клептомания. И я в ней не виноват.
Сидори фыркнула.
– Знаешь, мой муж, пока его не убили, людей лечил. Мы на таких много насмотрелись, которые не виноваты. Сначала хрен суют в любую дырку, а потом у них клитотания непонятно откуда.
– Да я совсем не про то! Клептомания - это болезнь!
– Ну ясное дело.
– Да другая болезнь. У человека мутится разум, и он против воли вынужден брать чужие вещи.
Сидори расхохоталась.
– Это ты воровство так назвал?
– Не воровство, а болезнь!
– Нет такой болезни.
– Нет, есть!
– Ты сам ее придумал?
– Ее придумал почтенный магистр Саан из Нордского Универститета.
– Тот самый, которого на старости лет признали невменяемым?
– Тот самый, который был светилом медицины, - зло буркнул я. – У него и трактат есть на эту тему.
– И кто-нибудь поддерживает его новаторские медицинские идеи?
– Я поддерживаю.
– А кроме тебя?
– Толпа моих фанатов по всему Танаиру. Правда, вряд ли они знают такие сложные слова, но я им объясню. В общем, если хочешь доехать мирно, не называй меня вором. Я клептоман.
–
Ладно. Клитотан так клитотан.– Не клитотан, а… - я глубоко вздохнул. – Ладно, клитотан. Знаменитый танаирский клитотан Эмиль де Лантор.
***
Мальчишка рыдает. Размазывает сопли кулаком по грязному лицу. С ревом бросается вниз по лестнице, по прогнившей лестнице, поскальзывается, переваливается через перила и летит, летит. Кувыркается в воздухе и падает, нелепо изогнув шею. Как кукла. Мгновение стоит гробовая тишина и раздается дикий, пронзительный визг. Я пытаюсь отвернуться, закрыть глаза, но не могу, словно кто-то держит мне веки. Медленно расползается лужа крови, густой и красной. Этого не может быть, нет. Нет, нет, нет. Это не я! Не я!!!
– Де Лантор!
– Не я!
– Де Лантор!!!
Комната затряслась и рассыпалась. Над собой я увидел обеспокоенное лицо Сидори.
– Что…
Я лежал на кровати, способной вместить штук пять де Ланторов, в обнимку с книгой.
– Ты кричишь во сне. Так, что дворец трясется. Нет, нет, это не я! Что не ты?
– Ничего, - пробормотал я. – Ничего, глупость какая-то приснилась. Сам уже не помню.
Не помню. Не хочу помнить. Этого не было, не было, не было…
– Собирайся. Мы отправляемся.
– Сейчас? Ночь же!
– Ага, - подтвердила Сидори. – Два от восхода часа ночи.
Я сполз с кровати и раздвинул ставни. Глаза сощурились от яркого света. И правда, на ночь не похоже.
Выходит, я прилег на минуту и проспал с вечера до середины дня. Вот что значит нервное потрясение.
– Дай мне час. Надо хотя бы умыться.
– Час? На то, чтобы умыться?
– И переодеться! Я слежу за собой, в отличие от некоторых.
Час растянулся на два. Сидори с выражением бесконечного страдания на лице сидела прямо на лестнице. Встретила она меня совсем не радостно.
– Я думала, ты там повесился. Вот, возьми.
Я недоуменно покрутил в руках платок.
– Что это?
– Повязка. Закроешь глаз.
– Правый или левый?
– Левый. Сероглазых больше, чем зеленоглазых. Твоя разноглазость слишком приметна. Рано или поздно кто-нибудь узнает или запомнит.
– То есть одноглазных по Танаиру толпа бегает? Одноглазого не запомнят?