Дикие розы
Шрифт:
Она больше не приходила. Конечно, она не могла подвергать себя опасности стать героиней сплетен, но неужели она не могла хоть тайно приехать к нему? Впрочем, если она от него отступилась, то он принимал это и не винил. Она не любила его, так какой толк ей был теперь в нем, когда он больше не мог дать ей денег. Без сомнения, раньше он не встречал женщин, которые так, как Ида, почти без колебаний, швыряли к его ногам свою честь, будто это была кость для собаки. Но ведь, в сущности, так оно и было. Она считала, или лучше будет сказать, прекрасно понимала, что новая женщина для него, как новое увлечение, наподобие скачек, прекрасно развлекает и на время прогоняет скуку. Особенно, если раньше никто этим
До суда оставалось всего ничего, а он даже не виделся со своим адвокатом, право выбрать которого он отвоевал для себя с таким трудом. Его хотели лишить даже этого права, приписав его убийству особую хладнокровность. Но он знал, что ему дадут либо неопытного молодого человека, только-только начавшего практиковать, либо никуда не годного старика, либо просто идиота, поэтому с небывалым упорством доказывал, что он может сам себе выбрать адвоката. Если бы он только мог сам себя защищать, у него это вышло бы куда лучше. Эдмон усмехнулся. Это выглядело забавным — юрист на скамье подсудимых по обвинению в убийстве. Вся его жизнь сплошная ирония.
Внезапно, вырывая его из мыслей, со скрежетом повернулся ключ в замке двери и дверь, подбитая железом, с грохотом открылась. Эдмон не отвернулся от окна. Ему уже мало, что было интересно.
***
Господин Реми Ланфер, адвокат и лысоватый толстоватый человек лет сорока в совершенно не вязавшемся с его видом сюртуке, стоял у двери камеры, сжимая в руках папку для документов из коричневой кожи, и смотрел в спину арестанту. Это был высокий, намного выше его мужчина, в слегка запыленном, но хорошего качества фраке, смотревший в окно и сложивший руки за спиной так, словно смотрел не из окна тюремной камеры, а из окна своей гостиной.
— Господин герцог де Дюран? — осведомился Ланфер и, не дождавшись ответа, решил представиться сам, — Я — Реми Ланфер, ваш…
— Я знаю, кто вы, — арестант слегка повернул к нему голову, показывая безупречный профиль. Реми вздрогнул от ледяной остроты этого голоса, — Вы мой адвокат, не так ли?
— Да… — забормотал Ланфер, — Поэтому я хотел бы задать вам несколько вопросов…
— И вы вели раньше дела об убийствах? — арестант повернулся и Ланфер увидел, что это поразительно красивый молодой человек, с правильностью черт лица и фигуры которого могли спорить разве что греческие и римские статуи.
— Да, вел, два дела, но они… я был молод и неопытен…
Арестант изящно вскинул бровь и молча отвернулся обратно к окну.
— Я здесь, чтобы помочь вам, господин герцог, — поспешно воскликнул адвокат, подавшись вперед, но Эдмон резко повернулся и, слегка повысив голос, спросил:
— Помочь в чем? Подняться на эшафот? Я думаю, я и сам смогу это сделать.
— Если будете так же вести себя на суде, то непременно сможете, — Ланфер попытался улыбнуться, раскрывая свою папку и перебирая листы бумаги.
— Я окончил курс по юриспруденции на факультете Сорбонны, — гордо ответил Дюран. — Я мог бы защитить сам себя лучше, чем вы, но, к сожалению, мне этого не позволили.
— Господин герцог, я уже много лет работаю в конторе своего брата… — начал, было, Реми, но Эдмон снова холодно перебил его:
— Оноре Ланфера, я знаю,
я имел с вашей конторой дела. Я, если мне не изменяет память, просил, что бы этим делом занимался ваш брат.— Он решил дать мне шанс, — скромно возразил Ланфер.
— Дать вам шанс?! — воскликнул Дюран, в один шаг подскакивая к съежившемуся адвокату и глядя на него сверху вниз. — На кону жизнь человека, а ваш брат «решил дать вам шанс»?
— Он болен и на некоторое время отошел от дел. Но я всегда могу с ним посоветоваться… — нерешительно произнес Реми, запрокидывая голову, что бы видеть собеседника.
— К чему вам советы, если вы не сможете ими воспользоваться, — Эдмон снова отошел к окну и молча уставился в него.
— Да, господин герцог, правда ваша, адвокат из меня не очень хороший, — Ланфер вздохнул спокойно, ощущая прилив воздуха. — Но неужели ваши связи, ваши деньги не могут…
— Я уже почти ничего не могу, — возразил Дюран, продолжая смотреть в окно. — Дата заседания уже назначена. Единственная привилегия, которой я могу воспользоваться — это назвать вам тех, кто выступит в мою защиту.
— Это лучше, чем ничего, — воскликнул Ланфер. — Кто же эти люди? Я с радостью сообщу их имена суду…
— Клод Лезье, один из моих соседей и мой очень хороший друг. Сейчас он в Париже и вы можете найти его в отеле «Крильон». И ещё… — Эдмон запнулся, чуть было не назвав имя Иды. Разве захочет она защищать его в суде, зная правду? Да и вообще хотела бы она защищать его? Какое ей теперь дело до его судьбы. Да и к тому же с его стороны было совершенно не этично прикрываться юбкой женщины, которую он любил и для которой он меньше всего хотел беспокойства. А ведь кто знает, с чем ей придется столкнуться, появись она на этом суде в качестве свидетеля защиты, а не в качестве зрителя. Люди предпочитают видеть во всем, что касается его жизни лишь один подтекст, а ставить на кон репутацию Иды он не хотел.
— И? — переспросил Реми Ланфер, когда раздумья герцога слишком уж затянулись.
— И виконтесса Ида де Воле-Берг. Мое поместье граничит с её, — все же произнес Эдмон, продолжая смотреть в окно. — Может быть, она пожелает сказать что-то в мою защиту, но я в этом сомневаюсь.
— Я приложу все силы, что бы убедить её, — заверил адвокат. — Дальше, господин герцог.
— Это все, — с ледяным спокойствием ответил Дюран.
— Как? Два человека? — толи с изумлением, толи с ужасом воскликнул Ланфер и Эдмон криво усмехнулся:
— Поверьте, учитывая мой характер, даже два человека очень много.
— Как скажете, — вздохнул адвокат и, немного помолчав, спросил, — Скажите, почему вы оказались здесь, учитывая ваше положение в обществе?
— Из-за настойчивости детектива Лефевра, с которым у меня в прошлом вышла небольшая размолвка.
— Да, я знаю, что он вел ваше дело. Человек весьма достойный и известный, с хорошей профессиональной репутацией, — Ланфер склонил голову. — Но я спрашивал о том, почему вы не попытались оправдаться или хотя бы использовать свои связи.
— Связи я использовал так, как смог в данный момент, а оправдываться я ненавижу, — рассмеялся Эдмон. — Я попытался написать письма нескольким знакомым, которые могли бы мне помочь, но они пока не пожелали мне даже ответить. Вероятно, титул перестает что-то значить, когда речь заходит об убийстве. Равенство перед законом, к которому так стремиться наше общество ещё со времен Революции.
Адвокат пожал плечами, не зная, что ответить. Своего подзащитного он совершенно не понимал и понятия не имел, как оправдать его. А между тем проиграть дело, допустить смерть или в крайнем, очень щадящем случае, пожизненное заключение наследника герцогской фамилии означало конец не только его карьеры, но конец карьеры его брата и вообще закрытие их конторы.