Дикая роза Техаса
Шрифт:
– Говори же, девонька, – прошептал Ян погромче.
Она еще раз посмотрела в его глаза. Они горели настоящим изумрудным огнем, невольно вызвавшим в ней ответное пламя. Почти не понимая, что делает, Кейли Роз произнесла слова обета… Слова, которых он добивался с того самого дня, когда впервые прикоснулся к ней в развалинах.
– Я, Кейли Роз Бучанен… беру в мужья Яна Мак-Грегора.
Девушка вздрогнула, договорив слова до конца, ощутив острый укол совести. «Боже! Она произнесла клятву, которую собирается нарушить! Не намерена же она всерьез относиться к этой помолвке и всему остальному? Но разве не она сама только что заявила при свидетелях, что выходит замуж за Мак-Грегора. Допустимо ли жертвовать честью во имя свободы? Задав себе этот вопрос, Кейли Роз совсем смутилась.
– Свершилось! – провозгласил Ян, как ей показалось, несколько мрачно. – О вражде и мести больше не может быть и речи. Отныне между нашими кланами устанавливаются мир и согласие.
Он освободил руки и вытащил булавку, которой был приколот к ее плечу шарф с клетками Бучане-нов. Его место тут же занял поданный Питером другой – в цветах клана, к которому присоединялась теперь Кейли Роз.
«Кейли Роз Мак-Грегор!» Имя зловещим эхом отозвалось в душе девушки. А при последних словах Яна по спине побежали мурашки. Она совершенно не ожидала, что в ходе церемонии будут произнесены слова о «вечном союзе». Почему он не предупредил, что и об этом будет объявлено в ходе ускоренного обряда? Путь, который она избрала, явно не сулил ей спокойствия.
Недоуменно покачав головой, Кейли Роз громко вздохнула и невольно отвернулась от Яна. Но тот быстро дал понять, что церемония еще не завершена. Она задрожала всем телом, чувствуя, что ей нечем дышать, когда он, заключив ее в свои медвежьи объятия, притянул к груди и поцеловал.
О, это была не просто дань традиции! Он целовал ее страстно, горячо, с какой-то ненасытностью, не обращая внимания на то, как расценят их объятия присутствующие в гостиной. Кейли Роз глухо застонала и попыталась отстраниться, упершись руками в плечи Яна. Но силы сопротивления истаяли почти мгновенно, покоряясь волшебству его губ. Когда Ян снова поднял голову, выражение его глаз еще больше удивило Кейли Роз. Они светились по-волчьи свирепо, но одновременно необыкновенно нежно.
Кейли Роз была вне себя от ярости. Лицо стало пунцовым, губы шептали горячие проклятия. Руки поднялись в намерении ударить обидчика. Но Ян незаметным движением перехватил их и положил ее ладони на свои плечи. Она еще раз строптиво дернула головой и застыла. Лишь глаза ее метали злые молнии в его сторону. Ян отвечал своей легкой, ироничной улыбкой, которая только больше усиливала гнев девушки.
– Разве так пристало вести себя любящей невесте, моя госпожа? – прошептал он, явно забавляясь происходящим, и вновь запечатал ее губы поцелуем.
– Если справедливо, что браки заключаются на небесах, то ты, Ян Мак-Грегор, определенно имеешь там нескольких хороших друзей! – радостно воскликнул один из родственников, поспешив разрядить доброй шуткой возникшую тяжелую паузу.
Гости оживленно зашумели, засмеялись, радостными восклицаниями они выражали свое одобрение. Волынщик набрал в легкие побольше воздуха и заиграл веселую мелодию, которая, как вспомнила Кейли Роз, называлась «Я люблю свою маленькую миленькую девчушку». Питер, Молли и Дженни быстро обнесли каждого из присутствующих мужчин вместительными бокалами шотландского виски. Явно не собиралась веселиться со всеми гостями лишь молодая блондинка. Она потихоньку отошла к двери и скоро вышла из гостиной.
Глаза Кейли Роз продолжали метать искры гнева, когда Ян с явной неохотой убрал руки с ее плеч. Впрочем, сделал он это лишь для того, чтобы крепко взять девушку под локоть и повернуться лицом к гостям в ожидании поздравлений, которые неизбежно должны были последовать. Она стояла рядом, напряженно думая о том, как бы отомстить.
Шотландцы высоко подняли свои бокалы. Волнующая мелодия волынки
рванулась к небу и смолкла. Слово для того, чтобы пожелать счастья новобрачным, взял старейший из гостей – среброволосый гигант, взиравший на Яна с гордостью и любовью.– За нашего обожаемого предводителя и за его прекрасную невесту, – провозгласил он с заметным гэльским акцентом. – Да будет их совместная жизнь долгой и благословенной. Да пошлет им небо прекрасных сыновей – дружных и крепких парней, которые не посрамят имя Мак-Грегоров и достойно передадут его нашим потомкам. Да будет славным это имя в веках!
Гостиная заполнилась одобрительным гулом. Все бокалы были выпиты до дна.
«Долгой и благословенной… Сыновья…» – эти слова раскаленными стрелами вошли в сознание Кейли Роз. Она была ошеломлена, дыхание перехватило^ она пристально посмотрела на Яна. Не было ни малейшего сомнения в том, что он не удосужился сообщить никому из собравшихся о сути их договора. Почему?
Смущенная и совершенно сбитая с толку, она покорно пошла за Яном, который начал представлять ее по очереди присутствующим родственникам. Почти не слыша обращенные к ней поздравления, девушка молча кивала головой, то и дело бросая взгляд на стоящие на камине часы. Мысль о том, что еще немного, и она, покинув стены этого замка, отправится в Инвернесс, была единственной ее соломинкой, она придавала ей силы и успокаивала. Ехать придется ночью, но это не снижало решимости уехать уже сегодня. Она готова была совершить прогулку через ад, лишь бы избавиться от Яна Мак-Грегора…
Торжество между тем продолжалось. Гости весело шумели, наливая себе виски. Нервы Кейли Роз напряглись до предела. Она вздрогнула, когда огромные старинные часы вдруг напомнили о себе печальными звуками, в которых с трудом угадывалась мелодия, звучащая к тому же за десять минут до положенного срока. Было около восьми. Конечно, ей давно бы следовало уехать. Муж, однако, ни на шаг не отпускал ее от себя. Ей почему-то показалось, что устраивать сцену перед его родственниками недопустимо. Была ли то забота о его чести, или она пеклась о своем достоинстве, девушка не знала и сама. Но всякому терпению приходит конец. Когда Ян весело поинтересовался, как ей нравится вечер, Кейли Роз уже было собралась закричать, объявив всем чертовым Мак-Грегорам, что она считает себя Бучанен и останется таковой до своего смертного дня. Не сделала она этого лишь потому, что беспорядочно звучавшие голоса гостей слились вдруг в красивую протяжную песню.
За окном было совсем темно, когда Ян, наконец, повел ее к двери, обняв за талию и прижав к себе, не обращая внимания на ее сердитые взгляды.
– Благодарю вас всех за то, что пришли, – обратился он к разгоряченным гостям, которые обратили к нему поблескивающие от выпивки взоры. Его глаза при этом тоже весело блеснули, губы разошлись в приятной улыбке. – Не сомневаюсь, что, будучи настоящими Мак-Грегорами, вы правильно поймете и простите мое нетерпение поскорее покинуть вас. Моя невеста и я будем рады видеть вас всех вновь, так же как и ваших жен и детей, после того, как сегодняшний ускоренный обряд будет закреплен в церкви. А пока желаю вам еще повеселиться и благополучно вернуться домой.
– О, парень, неужели ты хочешь лишить нас чести быть вашими постельничими? – раздался притворно-жалобный голос одного из молодых гостей.
«Постельничими?» – эхом пронеслось в голове Кейли Роз.
Хотя она знала о шотландских обычаях не так много, этот, идущий из глубины веков, был ей хорошо известен. Заключался он в том, что жениха и невесту на их первое брачное ложе должны укладывать близкие друзья и родственники. В зависимости от настроя участников свадебного пира это превращалось либо в веселую забаву, либо в еще одну торжественную церемонию. Поетельничьи должны были находиться неподалеку от комнаты новобрачных по возможности большую часть ночи. Некоторые весельчаки образовывали при этом нечто вроде стражи, поочередно дежуря у двери. В обязанность их входило не пропустить ни одного доносящегося из спальни звука и доложить утром, действительно ли жених с невестой занимались тем, чем им положено заниматься в первую брачную ночь.