Чтение онлайн

Но я слежу за тем, чтобы никогда не спрашивать. Чтобы не казаться слишком заинтересованным.

Трипп не был откровенен о своей личной жизни, и я не давил на него. Вместо этого я довольствовался тем, что он был готов мне дать.

Одним ярким пятном является то, что он проявил искренний интерес к моему началу в качестве лесного пожарного и тому, как это привело меня к авиации по борьбе с лесными пожарами — чему мы в итоге посвятили несколько неожиданных телефонных разговоров. Его вопросы на эту тему всегда вдумчивы и дают мне надежду, что мы всё ещё сможем построить

Медленно, но верно, Трипп Коулман начинает ощущаться меньше как незнакомец и больше как человек, которого я буду знать всю оставшуюся жизнь.

И всё же я думаю о Гвен. Хотя знаю, что не должен.

Мой подрядный бизнес был медленнее, чем обычно, оставляя меня беспокойным. Между моим психологическим мучением и гиперфиксацией на лето — когда я смогу снова подняться в воздух и почувствовать себя нужным для чего-то — я нахожусь в странном состоянии духа.

Как бы плохо это ни звучало, я отчаянно жду сезона лесных пожаров просто чтобы выбраться отсюда. И желание стихийных бедствий, должно быть, достигло новой рекордной низшей точки.

Возможно, я просто в плохом настроении из-за отвратительного зелёного пива, которое пью напротив Клайда за узким высоким столиком.

— Не думаю, что тебе следует пить, — говорю я.

Мужчина игнорирует меня, делая здоровенный глоток своего пива, пока осматривает «Рич». Дорис украсила заведение, и выглядит это так, словно кучка лепреконов разорвалась повсюду. Даже на окнах — склизкие зелёные вырезки из желе. Они отвратительны.

— Эх. Живёшь только один раз, Себастьян. И я не думаю, что мне осталось долго. Позволь мне насладиться моим болотным пивом. Мои почки и так уже на пределе.

Клайд уже давно в списке на трансплантацию — и перспективы не радужные. Сколько бы я ни ворчал на этого парня, мысль о том, чтобы потерять его надоедливую задницу, — это больше, чем я могу вынести прямо сейчас.

Я с трудом сглатываю и отвожу взгляд. Мои глаза замечают его инвалидное кресло в углу. Он настолько ослаб, что ходьба стала затруднительной. Я вижу, что он устал.

Ради него я стараюсь сохранять позитивный настрой.

— Я всё ещё думаю, что донор может найтись.

Клайд пожимает плечами, на его губах играет мягкая улыбка.

— Может быть, — говорит он уклончиво. И мне не нравится, как это звучит. То, как он наблюдает за всеми, впитывает всё, словно это может быть его последний День Святого Патрика.

Внезапно его просьба вывести его сегодня вечером ощущается… мрачной. Это заставляет меня осознать, что, вероятно, наступит последний раз, когда я заеду за ним. Будет последнее пиво, которое мы разделим. Последний закат глаз, который он мне бросит. И я, возможно, даже не узнаю этот момент таким, какой он есть.

Я не знаю, то ли это потому, что я месяцами прозябал в отчаянии, то ли это реакция на токсичный уровень зелёного красителя № 3 в моём пиве, но я выпаливаю следующие слова, не думая.

— Думаю, нам стоит проверить, подхожу ли я.

Клайд смеётся и хлопает меня по плечу.

— Злая шутка, мелкий засранец. Мне нравится.

Я моргаю, шестерёнки в голове проворачиваются, прежде чем я

— Я не шучу. У меня две работающие почки и ничего, кроме времени на руках прямо сейчас. Проверить не помешает.

Клайд вращает пивную кружку в руках, оценивая меня из-под нахмуренных бровей. Словно выискивая доказательство, что я несу ему чушь.

— Это нелепо, — ворчит он.

Я пожимаю плечами. Возможно, так и есть, но вот он я, предлагаю это всё равно.

— Мне бы не помешала хорошая карма, Клайд.

Он закатывает глаза.

— Только ты мог бы сделать так, чтобы донорство почки для меня было о тебе. «О, пожалуйста, Клайд, позволь мне дать тебе почку, чтобы я мог лучше себя чувствовать», — дразнит он писклявым голосом.

Я фыркаю.

— Знаешь что, возможно, мне стоит просто позволить тебе умереть.

— По крайней мере, тогда мне не придётся проводить всё своё свободное время с парнем, который плачет, мастурбируя и думая о бывшей девушке своего сына.

Моя голова откидывается назад, пока я смотрю с укором на потолок.

— Иди к чёрту, Клайд. — Затем я замолкаю и поворачиваюсь, чтобы встретить его водянистые голубые глаза, белки которых в последнее время выглядят ужасно жёлтыми.

Слово застревает у меня в голове, пока я смотрю на него. В одно мгновение моё горло сжимается, а ладони становятся потными.

— Ты сказал «бывшая девушка»?

Теперь пожилой мужчина смеётся и качает головой, словно я его очень забавляю.

— Уловил это, да? Маленький извращенец.

Мне должно быть стыдно за то, как быстро я ухватился за этот кусочек информации, но моё отчаянное любопытство не позволяет мне слишком много об этом думать.

— Клайд, ради всего святого, я пытаюсь отдать тебе орган, а ты сидишь здесь и троллишь меня в лицо.

Он причмокивает.

— Кто-то же должен это делать. Ты более депрессивен, чем я, хотя это я умираю. Удивлён, что ты не предлагаешь мне обе почки, учитывая, каким грёбаным эмо ты был в последнее время.

Я замираю при этих словах, челюсть работает, пока я оцениваю мужчину.

— Погоди. Ты тусуешься со мной как с каким-то благотворительным делом?

Клайд отводит взгляд.

— Почему ещё, по-твоему, я пью с тобой это дурацкое зелёное пиво? В этом месте повсюду камеры наблюдения, и я почти уверен, что Дорис — агент под прикрытием.

Мой рот открывается и остаётся таким. Я думал, что делаю Клайду одолжение, находясь здесь, а это он протягивает приглашение из жалости своему одинокому другу в День Святого Патрика.

Я не хочу зацикливаться на этой части, поэтому отбиваю её:

— Ты думаешь, Дорис что?

Он делает глоток и оглядывается.

— Ты меня слышал. Не устраивай сцену — она, вероятно, наблюдает. Докладывает.

— Клайд, ты иногда говоришь самые дикие вещи. Я даже не знаю, откуда ты это берёшь. Что бы она докладывала?

Он ухмыляется.

— Что ты скучал бы по мне, если бы я умер, и что ты отчаянно хочешь спасти жизнь своего лучшего друга.

Я закатываю глаза. Лучший друг.