Действуй, сестра!
Шрифт:
– Да вот не поверишь, решил перечитать Достоевского! – подпрыгнув и развернувшись в воздухе, Костя лихо приземлился на кровать, продолжая напевать что-то, и раскрыл чуть потрепанную книгу, да еще с такой резвостью, что можно было подумать, что там не Достоевский, а Агата Кристи хотя бы или Конан Дойл! – Таак, что тут у нас.. Раскольников, Раскольников...
– Достоевский, говоришь.., – как-то нервно и кривовато усмехнулась Галка, призвав всю свою силу воли, чтобы не дать нахлынувшим эмоциям вырваться наружу, и, полностью прочувствовав эти эмоции, осознала, что ей медлить нельзя!
Она поспешила вытереть полотенцем
Усевшись в кресло, она открыла заметки, в которых и творила в последний год, и лихо ударила по сенсорной клавиатуре, записывая слова с уникальной скоростью, при этом практически не опечатываясь, и сама не заметила, как недописанный кусок вчерашней главы, немаленький такой, был дописан, после чего она перевела дух и рассмеялась.
Достоевского, значит, решил перечитать, братец? Это ж с какого перепугу, когда ты его точно так же терпеть не можешь, как и я?! С чего это к тебе прям такое вдохновленное рвение пришло, а? Вернее от кого? Ха-ха, ответ очевиден! Что там сейчас Викуся читает? Какая книжка валялась у нее на полу, когда она после Костиного визита спала, а они с Лидкой “собирали улики”? Вот и вся загадка, решена в два счета! Браво, майор Соловец, вы гений сыска! Э-ле-мен-тар-ноо!!!
Восторженно хихикнув, Галка вскочила со своего места, пару раз исходила, вернее испрыгала балкон от перегородки до перегородки, потом снова села, схватила в руки планшет, открыла картинки и уткнулась влюбленным и немного безумным блестящим взглядом в открытою фотографию.
– Илья Валерич, сударь мой! Вы не поверите, мой друг, но впервые в жизни я обожаю Достоевского! Ох, что творит с людьми любоовь...
Тем временем в соседнем одиннадцатом номере в воздухе тоже так и витало романтичное настроение. Вика то лежала на кровати, то вставала, и, неизменно в обнимку с “Преступлением и наказанием” кружилась по комнате, временами подпрыгивая и напевая. Нет, совсем не Раскольников и совсем не несчастная Соня Мармеладова ее так окрылили. Конечно у нее в мыслях все пространство занимал Костя и воспоминания: то как он вчера взял ее за руку и они почти поцеловались, то опять же как он нес ее на руках несколько дней назад, а то, как они за завтраком и за обедом друг другу улыбались и обменивались блестящими взглядами.
Слегка разве что все омрачала молчаливость и печальная задумчивость Лиды, но глупо было полагать, что после вчерашнего она будет на следующий же день веселой и беззаботной, как раньше. С ней это будет минимум день, хотя очень хочется, чтобы это поскорей прошло...
Вдруг неожиданно протрезвонил оповестительной вибрацией планшет, лежащий на столе и Вика, недолго думая, открыла его и вышла в вэка, где в глаза ей тут же бросились два сообщения от пользователя “Галя Николина”:
– “Наш Костя сто пудов влюбился,
Орал Раскольников в порту!”
– “Сестренка, работает! Все идет как по маслу! Наш гениальный план в действии!”
Вика почувствовала, как краска заливает ее лицо, ибо поняла что по рассеянности влезла в планшет Лиды, которая сейчас была в душе, и более того
влезла в ее переписку... Костя влюбился.. да она тоже влюбилась!.. Подождите, план? План?!Она наконец осознала, что слово “план” Галя использовала неслучайно. Это что же...
Неожиданно пришло и следующее сообщение:
– “Кстати, я тут наш бортовой журнал подредактировала вплоть до сегодняшнего дня, глянь, я ничего такого не забыла?”
К письму был прикреплен документ под названием “Bortovoy_jurnal”. Вика почувствовала, как внутри у нее начинается борьба, и борьба ожесточенная. Открыть? Не открыть? Убедиться в своей догадке или даже не пробовать лезть? Это не ее дело! Чужие переписки нельзя читать! Но похоже, что это касается ее и Кости. И не похоже, а как пить дать! Время вспомнить классика и сцену с ключом: этот планшет просто руки ей жег!..
В это время в ванной утихла вода, и это означало, что еще минута и Лида выйдет и увидит, что она тут стоит с ее планшетом и читает ее переписку! Что делать?! Руки опередили мысли: она нажала на кнопку “переслать сообщение”, сбросила письмо с документом в свой диалог с Лидой, после чего стерла это сообщение – вэка был такой системой, что если в профиле Лиды это письмо было стерто, то из Викиной переписки, оно никуда не пропадало. Дело было сделано, и дороги назад уже не было. Переведя дух, Вика положила планшет на место, а увидев, как тут же Галя прислала еще одно письмо, обрадовалась: вот вроде и не оставалось никаких следов, что письма были вскрыты.
Вика постаралась прийти в себя от стремительности событий и скрыть следы своего волнения, поэтому поспешила налить себе чаю и, захватив на сей раз свой планшет с наушниками и бросив книгу на кровать, вышла на балкон, чтобы Лида ее не видела.
– О, Викуся! – неожиданно она услышала рядом с собой голос Гали, от чего вздрогнула и едва не разлила горячий чай. – Не сидится в помещении?
– Да, – вымученно улыбнулась Вика, поставив на столик чашку, – фанфик интересненький скачала, почитать решила...
– О, круто! – Галка сама сидела у себя на балконе с планшетом и трескала печеньки с чаем. – По какому фендому? Хоккейному?
– Не.. по “Закрытой школе”, – на ходу соврала Вика, зная, что Галя этот сериал не любит и поэтому гарантированно отстанет.
– Аа, все ясно, – улыбнулась Николина. – Печеньку хочешь?
– Не, Галочка, спасибо, не надо...
– Ну смотри, – Галя снова надела наушники и уткнулась в свой гаджет, за что ее Вика мысленно поблагодарила. Вздохнув, она присела за столик и, вновь чувствуя волнение, зашла в вэка, открыла документ и, вставив в уши наушники, начала читать...
По сути, ей были интересны только первые части дневника, описывающие все, что происходило задолго до того, как они приехали в Крым, с самого начала, и началом этим было то, как Галя узнала о том, что когда-то произошло с ее братом. История Костиного дважды разбитого сердца повергла ее в шок. Нет, она пожалуй, не жалела его, она больше ему сочувствовала, потому что прекрасно понимала его, она все же тоже через подобное прошла и познала цену предательства любимого человека...
В наушниках ее играла тем временем песня “Сплина” на стихи Маяковского, глубоко печальная, надрывающая душу резким слогом и гитарным проигрышем, таким же резким и ритмичным, очень и очень подходящая к тому, что она сейчас читала, этими чертами.