Девятая жизнь. Студенты по обмену
Шрифт:
Там была она.
Руби улыбнулась и протянула ему руку. Такая же красивая и живая, с самой лучшей на свете улыбкой и пшеничными волосами, собранными в косу. Сделав последний выдох, мужчина протянул свою в ответ.
С неба посыпался мелкий снег.
Юста следила за ним издалека. Лим изменился — за полгода его русые волосы отросли до плеч (теперь он собирал их в низкий хвост), черты лица заострились. Он возмужал, и ей это нравилось. Но вот взгляд… Лим был потерян и сломлен, убит изнутри. Он был на грани — одно неверное движение и струна самообладания лопнет как
Он прилетел сразу после того, как ему сообщили о смерти старшего брата. Стоял в первом ряду и пустым взглядом смотрел на то, как его тело погружают в стеклянный ящик, заполненный водой, похожей на разбавленное молоко. Некромаги наивно верили, что когда-то ушедшая душа вернется в свою последнюю оболочку.
— Шеон тин Фальт был для всех нас хорошим другом и соратником, — траурным голосом вещал директор. — Его девятый цикл закончился на двадцать шестом году жизни…
Юсте было по-настоящему его жаль, профессор всегда ей нравился. Он умел шутить и слушать, а еще часто прощал долги. Она не знала его с другой стороны, не как профессора, но все равно чувствовала себя подавленной. Страшно было представить чувства Лима.
Когда прощальная церемония подошла к концу и стеклянный гроб погрузили в машину, чтобы отвезти тот в Храм жизни, Юста набралась смелости подойти к нему.
— Привет.
Лим поднял на нее взгляд. Он стоял в стороне ото всех, хотел побыть один, но Юста решила, что другого шанса поговорить у них может и не быть.
— Я… Мне жаль твоего брата. Прими мои соболезнования.
Замявшись, девушка потянулась к нему в желании обнять, но Лим сделал небольшой, но красноречивый шаг назад.
— Спасибо, — сухо бросил он, скользя тяжелым взглядом по ее перекошенному от стыда лицу.
Юста в растерянности закусила внутреннюю сторону щеки и почувствовала привкус крови.
— Как твои дела? — ее голос дрогнул.
Лим искривил губы и горько проговорил:
— Просто замечательно, разве не видно?
— Нет, я имела в виду… — залепетала она.
— Извини, мне пора, — нахмурившись, сказал Лим. — Спасибо, что подошла. И посочувствовала.
В горле застрял тугой горький ком. Юста проводила мутным от скопившихся в глазах слез взглядом его удаляющийся силуэт. Снова. Снова эта стена. Ей никогда через нее не пробиться, но она, кажется, уже успела об этом забыть.
Стиснув пальцы в кулаки, Юста еще несколько мгновений смотрела в его спину. А потом побежала следом. Лим даже не успел удивленно обернуться, как вдруг почувствовал тонкие руки, обвивающие его торс. Девушка зажмурилась и крепче обхватила его, утыкаясь носом в куртку, пахнувшую так, что кружилась голова.
— Пожалуйста…
Он так и не понял, что она хотела этим сказать. Просто медленно обернулся, заставив расцепить руки, и посмотрел в заплаканное лицо. Юста с надеждой заглянула в его глаза, шмыгая носом.
— Юста… — он на мгновенье скривился, будто откусил лимон. — Не надо.
И, поспешно развернувшись, чтобы не видеть ее реакции, направился прочь.
Адлая стояла у стенда с объявлениями, когда он подошел сзади.
— Любуешься?
Фотографию Корвина с кубком в руке повесил
совсем недавно, а она уже успела ее заметить. Не могла не заметить. Арвиндражевка обернулась и посмотрела на Гренсона.— А тебе какое дело?
Не то, чтобы это прозвучало грубо… Скорее, удивленно и немного растерянно. С Дэльмом они никогда не общались, и такой неожиданный вопрос сбил с толку. Парень надменно повел бровью, смотря на нее сверху вниз. Стало как-то неуютно.
— Извини, я не хотела грубить… Просто настроение совсем плохое.
— У всех плохое.
Вот и не поймешь: поддержка это или, наоборот, порицание. Адлая поджала губы, отвернувшись обратно к фотографии. А Гренсон все продолжал стоять рядом и молчать.
— А ты знаком с Корвином? — спросила она, чтобы как-то разбавить тишину.
Дэльм почему-то промолчал. Адлая покосилась на него и вдруг услышала:
— Мы с Корвином были лучшими друзьями. Года три назад.
— Правда? — встрепенулась арвиндражевка. — А почему были?
Парень перевел на нее тяжелый взгляд.
— А ты как думаешь? Люди меняются. Вот и все.
Адлая непонимающе нахмурилась и хотела было еще что-то спросить, но Гренсон ловко сменил тему, оценивающе протянув:
— Знаешь, а ты милая.
Округлив глаза, девушка мгновенно вспыхнула и опустила взгляд в пол. Что-что, а получить комплимент от Гренсона тин Дэльма она точно никак не ожидала! Нервно закусив кончик указательного пальца, промямлила:
— Спасибо.
Парень беззлобно усмехнулся, кажется, довольный своей выходкой.
— Корвин настоящий кретин, раз упустил тебя из виду.
А вот теперь Адлая краснела от негодования.
— Не называй его так!
— Ого, все еще запущенней, чем я думал…
Девушка воинственно сжала кулаки.
— Не тебе меня судить!
Гренсон сложил руки в карманы и криво улыбнулся.
— Не только милая, но еще и дерзкая.
Адлая снова смутилась. Черт, он делает это специально!
— Что тебе от меня нужно? — насупилась она.
— Мне? Ничего, — парень задумался. — Хотя… Если перестанешь постоянно думать о нем, — он кивнул на плакат, — можем как-нибудь встретиться.
Арвиндражевка показательно фыркнула.
— Еще чего! Больно надо.
— Хорошенько подумай, — Дэльм снова ухмыльнулся.
И, как ни в чем не бывало, вразвалочку зашагал по коридору. Адлая посмотрела ему вслед, перевела взгляд на улыбающегося Корвина с кубком в руках и снова на спину Гренсона. Вдруг тот обернулся и весело ей подмигнул. Резко отвернувшись, девушка втянула воздух через нос и поспешила в обратную сторону.
Бертлисс слушала стук его сердца. Оно болезненно билось о ребра, перегоняя кровь по венам и отдаваясь дрожью ей в ухо.
— Мне кажется, я виноват в его смерти. В том, что ее не предугадал.
— О чем ты говоришь? — нахмурились она, приподнявшись на локте и посмотрев в его задумчивое лицо.
Корвин хмуро закрыл глаза.
— Я видел и слышал то, что не должен был. Надо было поговорить, спросить хоть что-то… Надо было.
— Не говори ерунды, ты не виноват, — твердо ответила Бертлисс. — Как ты мог знать?
Арвиндражевец промолчал, продолжая лежать с закрытыми глазами. Тихо выдохнув, девушка легла обратно. Тук-тук-тук.