Чтение онлайн

— Давай, — шепчу я, беря ее за руку. Земля оказывается скользкой, а ее огромный живот и так лишает ее равновесия. Дождь падает длинными струями и ложится на траву. Пока мы бежим через поляну к узкой тропинке, подолы нашей одежды промокают.

Сомкнувшиеся над тропинкой ветви служат нам зонтиком, спасающим нас от большей части дождя. Я стараюсь пробовать ногой дорожку, перед тем как сделать шаг, потому что сейчас во всех углублениях собираются большие лужи. Видеть я их не могу, и понимаю, что нашла одну из них, только после того, как в нее встаю.

— Будь осторожна, — предупреждаю я Хатсу. Холодный воздух заставляет

меня дрожать от холода, несмотря на несколько слоев одежды.

Но больше всего меня сейчас беспокоит тот участок пути, который идет под уклон, потому что дождевая вода сделает его очень скользким. Я бросаю наши сумки и беру Хатсу за руку.

— Иди первой, держись за меня.

Она поворачивается лицом ко мне и спиной к дорожке и начинает спускаться, подыскивая ногой точку опоры. Дождь стучит каплями мне по спине, стекает вдоль шеи и жалит холодом. Весь свой вес я переношу назад, чтобы удержать Хатсу. Она делает шаг за шагом, и вот я уже почти не могу до нее дотянуться.

— Ой! — моя голова резко дергается назад.

Хатсу вскрикивает, резко потеряв опору моей руки, и падает.

— Так значит, вы пытались бежать, да? — раздается голос заведующей, и она снова дергает меня за волосы, так что я падаю прямо на нее. — Я так и знала, что от вас только и жди хлопот!

Я лихорадочно взмахиваю руками, стараясь избавиться от ее хватки.

— Что, удрать, не оплатив? Не выйдет! — и она так зло встряхивает меня, что я кричу.

— Беги, Хатсу! Беги!

— Наоко!

— Беги! — кричу я снова и шлепаю заведующую, которая отшатывается от неожиданности.

Я стараюсь вырваться на свободу, но она тащит меня за собой, с каждым шагом увеличивая расстояние между мной и воротами. Я бьюсь и вырываюсь, рискуя остаться без волос, радуясь, что ключ был у Хатсу, и молясь, чтобы она добралась до ворот.

Я рвусь, пинаюсь, кричу и кусаюсь.

— Ах ты! — Матушка отпускает меня, с руганью отпрянув в сторону.

Я разворачиваюсь и пускаюсь бежать, ощущая вкус крови на губах. Ощущение свободы понемногу меня покидает. Матушка гонится за мной по пятам, осыпая меня яростными угрозами.

Мое сердце колотится, как у кролика, и двигаюсь я такими же скачками, торопливо, ведомая только одним желанием: бежать как можно дальше отсюда. Пусть я бегу не быстро, но у меня есть надежда оторваться от нее с помощью маневров и спрятаться.

Опавшие ветви хрустят под моими ногами, высокая мокрая трава обвивает мои щиколотки. Я прорываюсь сквозь заросли кустов и продолжаю бежать дальше и дальше, пока ее крики не остаются далеко позади. От усталости я едва стою на ногах.

Задыхаясь, я останавливаюсь и стараюсь прислушаться.

Неровная морось дождя стекает с листьев на траву. Звуки, с которыми капли падают с одного листа на другой, похожи на музыку с нарастающим ритмом — « кап-кап-кап-кап» — и паузой перед сменой темпа и тональности.

Но, кроме дождя, я больше ничего не слышу.

Никаких криков, близких или далеких, ни шагов. Никто за мной не гонится.

Но где я нахожусь? И где Хатсу? Молюсь, чтобы она была уже далеко и в безопасности.

Я моргаю, стараясь что-то рассмотреть в темноте, и оглядываюсь туда, откуда я только что пришла. Я бежала,

куда глядели глаза, петлями, рывками и, возможно, кругами.

Опустившись на землю, я обнимаю колени. Я больше не понимаю, где нахожусь и что мне делать дальше. У меня становится все меньше и меньше надежды. Мокрая трава и низкие ветки так насекли и оцарапали мои лодыжки, что они вздулись и чешутся, но мне все равно.

Я опускаю руки на землю и погружаю пальцы в жидкую грязь и листья, тихонько покачиваясь из стороны в сторону. Я останусь тут, пережду, пока они не прекратят поиски, а потом, с восходом, двинусь дальше.

Мы вышли глубокой ночью, поэтому утро должно быть не за горами, но с этим дождем сложно судить. Дождь стекает по волосам мне на щеки, скользит по ресницам, по наполненным слезами глазам. Я открываю их, жмурюсь, открываю и пытаюсь сощуриться, чтобы хоть немного сфокусировать взгляд.

Когда я была рядом с остальными, это испытание казалось мне почти терпимым, но сейчас, здесь, в полной темноте и одиночестве? Боль и волнение становятся невыносимыми. На меня нахлынули воспоминания о моих решениях, о тех, что делала я, и о тех, что принимали за меня... Если бы я поступила иначе, была бы еще жива окаасан? Была бы жива я сама? Что было бы с ребенком?

Кажется, у меня сейчас лопнет голова от этих мыслей и воспоминаний. Мышцы вокруг грудной клетки сжимаются так сильно, что мне не сделать вдох. Я смотрю на свои руки. На обломок ветки, который я держу, срывая с нее кору. Когда она становится совершенно чистой, я отбрасываю ее в сторону и беру другую, чтобы очистить и ее тоже. Я представляю Хатсу, которая добралась до монастыря, и как теперь ей тепло, сытно и как о ней хорошо заботятся. Эта мысль помогает мне продержаться во время моего ожидания...

Идут минуты. Часы. И потом... приходит утро, облака насыщаются красноватыми отблесками долгожданного света.

Я собираю в кулак остатки воли, чтобы осмотреться и понять, где я нахожусь. Что я говорила Джин и Хатсу? «Мы знаем, что есть тропинка между роддомом и запертыми воротами и между роддомом и усыпальницей малышей. А все остальное — бесконечный лес с бесконечным забором».

Я поднимаю голову. Ну вот и все.

Мне просто надо снова взобраться на слона и решить проблему самым простым способом. В конце концов я выйду на одну из этих тропинок или наткнусь на забор. И в любом из этих случаев я смогу снова выйти к воротам.

Прижав грязные ладони к насквозь мокрым бедрам, я раскачиваюсь, чтобы подняться. Сначала я поворачиваюсь налево, потом направо, а потом оглядываюсь в ту сторону, откуда пришла. Путешествие в тысячу ри начинается с первого шага, так какая разница, в каком направлении он будет сделан? Пойду туда. И я делаю первый шаг. Потом второй. Потом третий.

Протянув перед собой руки, я иду вперед. Нога цепляется за вылезший из земли корень, я спотыкаюсь, но не падаю. И так случается еще раз. И еще. И еще. Бесчисленное количество раз. Между промокшим насквозь навесом и мхом я словно нахожусь в ином мире. Влажная земля забила даже мой нос. В мокрой одежде меня бьет такая сильная дрожь, что я стучу зубами. А вокруг так тихо. Птицы только начали шевелиться, и до слуха доносится что-то еще, что-то очень знакомое. Я склоняю голову и прислушиваюсь.