Чтение онлайн

— Миша. Ты — лучший человек в моей жизни. Я тебе доверяю. Правда. Давай закроем эту тему. Что случилось? Когда я валялась в истерике с разбитым сердцем после этих гадов Веберов, ты смеялся. Ржал надо мной, как конь. Забей, любимый. Ну? Я — шлюха. Совмещаю приятное с полезным. Расслабься. Я люблю тебя, ты же знаешь, — еле уговорила. Сказала ему все, что смогла придумать. Зачем звонит?

— Привет. Это я, — сказала в трубку.

— Как ты?

Вот привязался.

— Нормально. Сегодня ночью улетаю в командировку в Грузию. Местный князь заказал замер.

— Понял. Смотри, чтобы не

зарезал из ревности. В Грузию, на могилку, венок не повезу, — привычно отшутился Миша и первый, как следовало, повесил трубку.

Слава богу! Я слышу знакомые до боли интонации. Ирония и сарказм.

Последний непринятый звонок был от Вебера. Александр Вебер. Семнадцать пятьдесят восемь. Разговор о свидании был вчера. Или он воображает, что свободный вечер у меня каждый день? Я набрала номер. Гудело долго. Хотела сбросить.

— Слушаю! — раздалось в трубке сухо и серьезно.

— Здравствуй, любимый. Ты звонил? — я насмехалась с удовольствием. Обращаться к нему, как к любому клиенту, было приятно. Тем более, что все они, без исключения, легко ловились на это простое слово. Любимый.

— Да. Я звонил. Я принимаю твои условия встречи. Сегодня в семь вечера жду тебя в Охотничьем Клубе. Прошу. Оденься прилично. Не как уличная девка. Я могу поставить такие условия?

— Разумеется, любимый. Что для тебя, не как уличная девка? — я откровенно насмехалась. Весело мне было, не передать словами.

— Не знаю, — явно растерялся он.

— Ладно, не парься, мой хороший. Я придумаю, что-нибудь. Время у нас, только до полуночи. Как у Золушки. Так что, если есть планы, то придумай и приглядывай за временем сам. Деньги переведи на карту. Она привязана к этому телефону. Оплата — вперёд. Есть ещё пожелания? Вопросы?

— Я понял, — ответил Вебер и отключился. Через минуту влетело сообщение от банка. Триста евро в имперских рублях, строго по курсу. Жмот. Только мой Миша платил мне с походом. Я смеялась.

Нарисовался снова Давид. По работе. Стал диктовать, какие справки я должна запросить из архивов в связи с нашей поездкой. Плоховато, видно, в соседнем государстве с интернетом. Я кивала и быстро перебирала пальцами на планшете.

— Давидик, любимый, — я прочно перевела его в категорию клиентов.

Он удивленно поднял на меня глаза. Снова голубые, слегка навыкате.

— Расскажи мне, что такое Охотничий клуб. С чем его едят?

— Ого! — восхитился он изумленно. — Вот это ты продвинулась! Что будет следующей остановкой? Клуб Валдай?

Он смеялся, конечно, но как-то очень осторожно.

— Подскажи, всезнающий мой, как мне одеться? Чтобы не выглядеть уличной девкой? — усмехнулась я ему в тон.

— Платье твоё с юбочкой в складку и белым воротничком будет очень в тему. Заведёшь это деревянное офицерье на раз. Их жены в бриллиантах и норке сдохнут, — Давид ржал, раздевая меня взглядом, словно сам был членом пресловутого клуба.

Вебер стоял у входа. Я сразу увидела его высокую фигуру в синей форме. Нашивки, погоны, наградные планки на груди. Совсем не разбираюсь в этом. Зачем притащил меня сюда? Впечатление произвести хотел? Вот уж зря. Военные не заводили меня никак и никогда.

Я не стала наряжаться школьницей по совету придурка Давида.

Скромное, черно-изумрудное платье в пол и под горло, с длинным, спускающимся на попу, золотым замком по спине. Никакого белья. Только чулки. Ну это, если дело дойдёт. До дела. Каблуки и новая шуба. За миллион четыреста тысяч рабочих рублей. Соболь. Как же я его хотела всегда! Мех грел меня везде, сообщая телу высокую мелодию серьезных денег. Темные полоски судьбы по хребтам невинно убиенных шкурок легко шептали мне о быстротечности жизни. Звали спешить. Женщины в зале забыли дышать, когда я вошла в своём новом манто. Гардеробщик заморозился, когда ничего не подозревающий Вебер обменял это состояние на алюминиевый номерок.

Зал блистал золотом погон. Полковничьи звёзды на плечах моего кавалера тронули слегка моё алчное сердце.

— Сколько лет тебе, Шурик? — спросила я легко на ушко, усаживаясь за стол между ним и здоровенным парнем в таких же погонах.

— Тридцать три, — ответил мне здоровяк.

— Какая прелесть! К тридцати пяти станете генералами, как Денис Давыдов, — рассмеялась я, подрагивая четвёртым, не прикрытым бюстгальтером, номером груди под черным трикотажем наглого платья.

— Вебер! Где ты взял это умнейшее существо? — молодой полковник шумно втянул воздух в короткий русский нос. — Какой запах!

— Все банально, ваше благородие. Пятый номер старушки Шанель уже скоро сто лет безотказно работает на погонах, — рассмеялась я, невольно раздвигая ноги от одного крепкого бедра до другого.

— Прекрати, — по губам прочитала я неслышный приказ моего сегодняшнего владельца. Сдвинула колени мгновенно.

— Вебер, ты не ответил и не познакомил нас, — улыбался здоровяк. Вилка в его руке казалась зубочисткой.

— Меня зовут Ляля. Я бывшая девушка его брата Андрея. Он нагло отбил меня, а теперь не знает, что с этим делать, — я слегка погладила себя по груди, животу и бедрам.

Огромный полковник сглотнул.

— Это мой друг Павел, — сухо сказал Вебер. Ему настойчиво махали с другого конца зала.

— Денис Давыдов стал генералом в тридцать. Так что мы с Сашкой, неудачники по сравнению с ним, — ухмыльнулся мой большой сосед.

— Ой! Я забыла! А кто это? — захлопала я ресницами. Сделала из губ красивое сердечко. Полковник Паша понятливо захохотал. Осторожно потрогал мою ладонь указательным пальцем.

— Я вот все время думаю. Если у него такой огромный палец. На левой руке, — я повернулась к Веберу с самым серьёзным видом. Он перевёл на меня внимательный взгляд, извинившись перед собеседником слева от себя.

— Прости, я не расслышал?

— Я говорю, — заорала я. — Если у него такой огромный указательный палец на левой руке, то какого же размера у него член? — закончила я в почти полной тишине.

Две взрослые женщины напротив грохнули от смеха. Вебер пошёл по лицу красными пятнами. Его сосед улыбался. Пашка смеялся громче всех.

— Показать? — спросил он, вытирая слезы.

— Ну, я не знаю. Мне кажется, это не совсем удобно. Мы же за столом. Кушаем. Да, любимый? — я честно спрашивала у своего кавалера. У публики случилась вторая смеховая серия. Вебер переводил белые глаза с меня на Пашку и обратно. Отвернулся.