Девочка авторитета
Шрифт:
Я за тлеющей сигаретой в его пальцах наблюдаю. Вот бы её сейчас выбить и сделать ему больно.
Ну вот как иначе с ним говорить? Знает ведь, что мне защита нужна по его вине! И даже не пытается как-то ситуацию сгладить.
— Защита. Но! Я больше не пленница, Камиль. Не девочка для битья. Ты подбираешь слова. Больше меня не оскорбляешь! И срок. Ты должен обещать, что за определённый срок решишь проблему, и я смогу от тебя уйти!
— Малая, а не дохера ты хочешь за то, что ноги по желанию расставлять будешь?!
Скалится, вперёд подаётся.
«Один
Внутренний голос негодует вместе со мной. Сейчас во мне бушует только одно-единственное желание. Сделать ему больно. Это он ещё не знает, что у меня не будет желания с ним сексом заниматься! Будет ходить слюни свои пускать и не притронется!
— Судя по тому, сколько ты всего сделал для того, чтобы я их расставила, то оно того стоит!
В тон ему отвечаю. Дикий в кулаке тлеющую сигарету сжимает. И даже не кривится. Точно ненормальный.
— Значит, всё-таки товар обсуждаем?
— Не нравится, как отвечаю? Значит, и свои вопросы строй так, чтобы меня не оскорблять! В ситуации, которая произошла, не только моя вина, Камиль! Ты виноват и знаешь это! В другой ситуации я бы ушла и не нуждалась в твоей защите!
Желваки на его лице играть начинают. Каждое моё слово ему не нравится. Злит. Но сдерживается. Выслушивает. И от всего увиденного внутри что-то ёкать начинает. Глупое сердце колотится чаще. А внутренний голос, который ещё минуту назад за мою команду играл уже во всю начинает переобуваться.
«Зацепила его, значит. Смотри, как терпит. Может, и влюбился? А?»
Интересно, как психологи относятся к тем, кто с проблемой внутреннего голоса обращается? Сразу на дурку отправляют или парочку сеансов всё-таки проведёт?
— Ты хорошо торгуешься, малая, — зло в ответ выдаёт, на меня идёт, — когда схватят предложишь там свои условия.
Я хочу назад отпрыгнуть, потому что страшно до чёртиков. Но я стою. Смело его взгляд встречаю.
Внутри самая настоящая истерика. Я понимаю, что он хочет. Уговор тот же. Я в его распоряжении. По каждому приказу смирно становлюсь. Когда приказывают прыгать — спрашиваю как высоко. И всё желательно с высунутым языком.
Но я так не соглашусь. Лучше и правда рискнуть.
— Спасибо, что подчёркиваешь мои сильные стороны, — растягиваю губы в улыбке. Сама последний шаг делаю, расстояние между нами сокращаю. Пальчиками по его пуговицам на рубашке провожу. Чувствую, как его мышцы напрягаются. Медленно голову поднимаю, в глаза его заглядываю. Ты никогда меня не забудешь, Дикий. Я тебе обещаю, — наверное, воспользуюсь твоим советом. Как думаешь, у Марата уже есть любовница?
Я запомнила имя друга Буйного. Хорошо запомнила. И понимаю, что всё правильно произнесла по тому, как в глазах Камиля тьма клубиться начинает.
Его зубы скрипят от того, как сильно он их сжал. Убираю руку. Шаг назад делаю.
— Ну, пока, Дикий.
Произношу и, развернувшись к двери, иду. План рисковый. Но другого у меня нет. Пальцами железную ручку двери сжимаю и резко вниз дёргаю.
Глава 24
Я успеваю увидеть узкий коридор и двух топчущихся
мужчин. Которые мне в том амбаре угрожали. А теперь нервничают и посматривают с опаской.Ой, ну конечно. Как запуганной девочке угрожать — так они смелые и решительные. А как перед Диким отвечать, то нашкодивших щенков напоминают.
Только в отличие от щенков, их мне пнуть хочется. Очень сильно. До криков.
Вот пну их, а потом… Потом пойду к Марату, правда. Терять мне нечего. А в голове до сих пор хранятся те записи, что я когда-то у Камиля подсмотрела.
Залезла в его блокнот, где были расписаны траты. Кому он платил и когда. Не всё идеально помню, но это уже что-то. С этим можно торговаться.
Я игнорирую неприятные ощущения в груди, когда порог переступаю. Камиль — ублюдок. Почему это удивляет и задевает именно сейчас?
Хочется сказать ему что-то напоследок. Дерзкое и грубое.
«Живыми мы уйти не хотим, да?»
Но я не успеваю ничего придумать, как меня рывком затягивает обратно. Дверь захлопывается с таким грохотом, что сердце на секунду останавливается.
Дикий вжимает меня в стену. Вот реально — дикий! Глаза горят, а губы подрагивают в хищном оскале. Мужчина сейчас выглядит, как… Как всегда, когда всё разворотить хочет!
А его пальцы мою шею сжимают. Словно намекают, что жертву уже определили.
— К кому ты, блядь, пойдёшь? — рявкает он, обжигая яростным взглядом. — Охуела, малая?
— А я теперь свободная, — подаюсь я вперёд. Словно рука на шее недостаточная угроза. — Пойду к кому захочу. Ты не можешь мне запрещать.
— Перегибаешь.
— Да? И что? Заберёшь своё слово обратно, Камиль?
— Заебала, малая.
Пальцы сдавливаются на шее, перекрывая дыхание. А после каждый атом кислорода выжигает из моего тела. Камиль не целует, он рвёт меня своей близостью.
Впивается губами, кусает и проводит кончиком языка. Свою агрессию выплёскивает поцелуем. Как я до этого кидалась на него, желая убить его.
Так Камиль сейчас пытается мою душу забрать сквозь губы. Зарывается в мои волосы, дёргает их. Затылок покалывает, и горячая волна стекает ниже.
Нет! Нельзя снова на эти же грабли.
— Нет!
Вскрикиваю я, отворачиваясь. Давлю ладонями на широкие плечи мужчины, пытаюсь увернуться.
Я решила разорвать это всё к чертям. И я не буду отступать от собственных решений. Привычку нужно искоренить, и всё.
— Ты не можешь меня целовать, — рычу я, подаваясь вперёд. — Всё закончилось. И если ты хочешь заключить сделку, то никаких поцелуев.
— Я буду целовать тебя, когда захочу, — припечатывает мужчина, нависая. — Трогать буду. Трахать, так уж быть, не буду. Пока сама умолять не начнёшь.
Только в его усмешке обещание того, что Камиль на всё пойдёт. Чтобы меня заставить. Снова принудить к чему-то.
Но я выдержу. Это просто. Он ведёт себя как мерзавец, с такими не хотят ничего. А я немного отойду и тоже перехочу. Да!
— И ты поможешь? — с надеждой уточняю я.
— А ты дохуя хочешь, да? — с издёвкой произносит, смакует оттенки моего отчаяния. — Помоги, защити, не еби. А хули мне выгода? Реальная выгода, чтобы за тебя впрягаться.