Дева света
Шрифт:
— А знаешь, ты рассуждаешь совсем не по-солдатски, — молвила Кителиа, поразмыслив. — И вот я вспоминаю: ты никогда не заводил разговора о службе, а мне бы хотелось послушать.
Сетар понапрасну не касался своего темного прошлого, чтобы в деревне не возникало лишних вопросов. Каждый имеет право на свои секреты. Однако его подруга, обычно застенчивая молчунья, редко была столь словоохотлива, и этот ее настрой хотелось поддержать. Тем более он несправедливо мало рассказывал ей о себе.
— Как ты знаешь, я не третиец, — начал Сетар, и девушка уселась поудобней. — Моя семья покинула родные края из-за постоянных распрей соседних народов. Может,
В своей армии я быстро дослужился до Дружины — передового отделения войск Порядка наравне с Яростной Бурей. О, какие надежды я тогда питал! Мечты о кровопролитных сражениях, походах, грабежах вражеских поселений… да-да, не удивляйся, мы в отряде частенько даже делили воображаемые трофеи — настолько идея безнаказанного грабежа привлекает солдата. А ведь для мирного жителя мародер хуже чумы… Хорошо, что всего этого не было. Редко когда на границе выпадал случай сразиться с неприятелем, готовым дать отпор.
Наш отряд частенько простаивал без дела, и я много внимания уделял не строевой подготовке, а другим занятиям: распределял пищу по дням, рассчитывал маршруты, и всякое такое. Бойцом великим не стал, но работы для головы в армии тоже хватает. Шутка ли, любой вожак вопреки представлениям мирян гораздо больше времени проводит за картой и письмами, чем в бою.
Так что лет через пять и я вполне мог бы возглавить свой Первый Отряд на смену нашему старику Одноглазому Борволу, кабы не нашлись причины в противовес этому заманчивому будущему. Я всерьез подумывал оставить службу, и когда в одну из Вольных недель я повстречал Делию, все было решено. Дальше ты знаешь.
— Да, — подтвердила Кителиа. — И про Порядок и Ярость я тоже слыхала. Они же части одной армии, как можно друг друга ненавидеть?
— Это не ненависть, а борьба за первенство, за влияние — так и в жизни. В наших войсках всегда было негласное противоборство исконных жителей в лице Ярости и других поселенцев Третии в лице Порядка. Однако по иронии судьбы такое столкновение лбами — один из немногих путей сблизить народы нашей страны. Думаю, во многом поэтому армия до сих пор столь велика, хотя уже много лет мы живем в мире.
— Но, Создатель, зачем устраивать такие побоища? — она сжала его руку.
— А чем еще военному человеку развлечь себя в мирное время?
Больше Кителиа ничего не спросила, чему Сетар был только рад: о причине своего ухода со службы он бы ни за что не поведал, а подруга могла обидеться.
К его удивлению, избалованная домашним уютом девушка с легкостью уснула на жесткой кровати прямо в походной одежде. А вот Сетара обуревали раздумья, и он почти всю ночь не смыкал глаз. Решится ли кто-то пойти через перевалы за те гроши, которые он мог предложить? На это мало надежды, разве что голодные до приключений скитальцы вдохновятся его порывом. И то — скорее, молодежь, которую компания неподготовленной к походам, но миловидной Кителии не отпугнет.
Следующим утром Сетар не мешкая отправился в пивную. Он не рассчитывал застать многих постояльцев в такое время, но этого и не требовалось — дюжины завсегдатаев
из деревни вполне хватит.— Прошу внимания! — объявил он с порога. Гости взглянули на него как на очередного пропитого попрошайку, и он прибавил твердости голосу. — Я человек дела, поэтому долго трепать языком не стану. Я сегодня-завтра отправляюсь на юг через Волчьи перевалы. Со мной лишь трое спутников, и мне нужны еще люди. Плачу серебром им и серебром тем, кто приведет их к Бараньему дому, — и, не дожидаясь ответа, он покинул харчевню.
Встреча с провожатыми была намечена на полдень. Сетар отправился на поиски Кителии, которая сегодня встала чуть свет, куда-то пошла и с тех пор не показывалась. Он бродил по тесному грязному двору и не понимал, где в столь унылом месте могла надолго задержаться подруга. Но когда он увидел вывеску «Волшебная лавка» на старой избе у опушки, все стало ясно.
Он ступил за порог, и дверь приветствовала нового гостя перезвоном медных колокольчиков. Внутри все пестрело диковинными предметами, что были беспорядочно разложены по прилавками и развешаны по стенам. Кителиа сидела в глубине дома за столиком, положа руку на прозрачный шар размером с репу. Прикрыв глаза, она наслаждалась звуками арфы, которые он издавал, и не сразу заметила вошедшего.
— Что присмотрела? — спросил Сетар погромче.
Она вздрогнула, но, узнав знакомый голос, улыбнулась и открыла глаза. Музыка прекратилась.
— Гляди, какая штуковина! — она указала на шарик. — Прикоснись, и заиграет приятную музыку. Это же волшебство!
— Наивная ты. Волшебства в нашей стране сейчас нет.
— Как это нет? — донесся мягкий голос из коморки. Через мгновение его обладатель предстал перед гостями с руками, полными новых побрякушек. — Многие вещи здесь волшебные.
Седеющий коренастый мужичок в бежевом балахоне и чудаковатой шляпе принялся раскладывать по полкам принесенные предметы. Его добродушное круглое лицо и простые манеры вызывали доверие, что настораживало.
— Откуда ж ты их взял? — спросил Сетар. Он не имел привычки судить поспешно и не торопился обвинять хозяина лавки в шарлатанстве. — В Третии волшебство давно пропало.
— Скажешь тоже, — с усмешкой ответил продавец, приглашая посетителя к столу. — Оно никуда не девалось, хотя в стране у нас хотят от него отгородиться.
— Я тоже удивилась, — сказала Кителиа. — Селогор как раз обещал рассказать.
— Да-да, все верно, — подтвердил торговец и присел сам. — Видите ли, ребятки, место здесь проезжее, народ бывает всякий. И северяне бывают, и с далекого запада странники захаживают, где волшебство нынче ни кем не запрещено, а в столицах и школы волшебные есть. Месяц тому назад дворянка из Ютилии провела здесь денек. Как узнала об отношении господ столицы к волшебным забавам, так и оставила этот шар у меня. В подарок кому-то везла, бедняжка.
— Просто оставила тебе такое чудо? — у Кителии глаза на лоб полезли.
— Нет-нет, конечно нет. Я заплатил ей, написал пару имен для знакомства — все, как полагается. Это я так называю — «оставила», ведь я много не смогу дать. Но и продаю потом другому человеку по дешевке. Хотя не каждому. Нравится мне, когда вещи находят своих хозяев. Тем более такие особенные вещи, коих у нас чураются, — он на мгновение нахмурился. — Но это ничего, поколения меняются, как листва на деревьях. Пронесут наши дети через года любовь к секретам волшебной Связи — кое-что у меня схоронится и до их века. Коли сам буду жив.