Дева Озера
Шрифт:
Из темноты исходили странные запахи, от которых у нее зачесалось в носу. В неясном свете виднелись кучи мякины и соломы, поблизости раздавались урчание и шарканье лап какого-то большого животного по сухому настилу.
Тала и Эдон подошли к клетке с огромным рыжевато-коричневым котом, но зверь, сидящий за крепкой железной решеткой, был раз в сто крупнее домашнего мышелова. Он лениво моргал золотистыми глазами.
— Ой, — благоговейно прошептала Тала, — да это лев.
— Да, — с гордостью подтвердил Эдон, — его зовут Рекс. Я не знаю, сколько ему лет. Рашид считает,
Рекс мягко просеменил поближе к Эдону, затряс головой и зарычал. Тала отскочила назад. Эдон опустился на колено, просунул руки сквозь решетку и, схватив льва за голову, стал ерошить ему косматую гриву, что-то приговаривая на чужестранном языке. Судя по мирному поведению животного, оба хорошо понимали друг друга.
Зачарованная Тала опустилась на колени рядом с Эдоном.
— Вы с ним обращаетесь так, словно он домашнее животное, но ведь это — опасный хищник.
— Да, конечно, он дикий и опасный, но не для меня, — засмеялся Эдон. — Мы с Рексом друзья. Дело в том, Тала ап Гриффин, что я не мог больше видеть, как каждый вечер этот гордый зверь мучается на арене у александрийского паши на потеху зрителям. Поэтому я и вызволил его.
— Вызволили? — Тала не знала, что означает это слово.
— Освободил. — Эдон встал и сделал Тале знак следовать за ним. — Но Рекс, слишком долго пробыв в неволе, охотиться разучился. Да и вообще обычно охотятся львицы, а сильный лев жиреет на той добыче, которую ему поставляют самки. Но Рекс стар, у него почти нет зубов и сломаны когти. Если бы я вернул его на лоно природы, он не смог бы покорить ни одну львицу. Поэтому я привез его с собой в Британию… А это удивительное животное — верблюд…
Эдон с гордостью водил Талу по зверинцу.
Принцессу больше всего пленили птицы — золотистые зяблики издавали нежные трели, а зеленые попугаи повторяли человеческие слова. Наконец они подошли к клетке, где сидели такие же пушистые зверьки, каких нашли младшие сестры Талы.
— Это кролики, — со смехом пояснил Эдон. Он открыл клетку, вытащил зверька покрупнее и положил Тале на руки. — В Дании их пух очень ценится за мягкость и тепло. Мясо тоже очень вкусное. Но здесь они, по-моему, не водятся.
— Нет, — Тала погладила густую шерстку, — я их никогда не видела.
— Понятно. — Эдона позабавило то, с каким обожанием Тала глядела на кролика. Видимо, ее привлекали мягкие, нежные создания. — Значит, Сарине не придется охотиться на них в Арденнском лесу, а кролики — ее любимое лакомство. Эти остались от выводка, привезенного из Византии. Там кролики тоже редкость. Одна из клеток сломалась по пути в Варвик, и два-три десятка убежали. Они быстро размножаются. Того и гляди, ваш лес закишит кроликами.
— Кролики, — повторила Тала, стараясь запомнить название, чтобы потом рассказать сестрам. Она отдала зверька Эдону. — А что они едят?
— Да все, что растет. Но от них могут быть неприятности, если их выпустить на только что засеянное поле. — Эдон посадил кролика в клетку и плотно закрыл дверцу. Они с Талой вышли из зверинца.
Наступила полная темнота. На небе светили лишь звезды, луна еще не взошла.
Во дворе за высокими стенами зажгли факелы. Окна на втором этаже приветливо светились.— Вы ужинали, миледи? — Эдон взял Талу за руку и повел по темной дорожке к башне.
Она в ответ покачала головой, высматривая в темноте двора свою лошадь.
— Уже поздно. Мне пора ехать.
Тала ощутила на плечах руки Эдона, подталкивающие ее к дверям.
— Я приглашаю вас к трапезе. В моей зале светло, а за столом найдется место. Побудьте, пока не взошла луна.
Со второго этажа доносились звуки флейты и негромкий смех. Принцесса не хотела признаться самой себе, что окружение Эдона манило ее не меньше, чем диковинные животные. Эрл ничего от нее не требовал, и тем легче было согласиться на приглашение.
Ей очень хотелось остаться у него. Почему-то в его обществе она чувствовала себя… более живой.
Они вошли в залу рука об руку. Придворные встретили их приветливыми улыбками. Гостье освободили почетное место возле эрла.
На сей раз Тала отведала всего — лукового супа, угрей, плавающих в густом мятном соусе с изюмом, варенного на пару фазана, рыбы с перцем и хрустящей копченой оленины, такой сочной, что таяла во рту. Были еще маслины, фаршированные крабами, и мягкий белый хлеб. И ржаной. Тале он так понравился, что она съела полкаравая, намазывая ломти маслом.
Ужин сопровождался беседой. Придворные вспоминали забавные подробности прошедшего дня. Этим вечером все выглядели более оживленными, чем в прошлый раз.
— Принцесса, не хотите ли понянчить маленького Фому? — спросила Ребекка из Хеврона, заметив взгляды, которые Тала бросала на ее грудного сынишку. Гордая молодая мать сразу увидела, что на ее ребенка смотрят с восхищением. Ребекка с улыбкой осторожно передала Тале спящего младенца, а принцесса Лима умело взяла его на руки.
— Какой он легкий! — Тала, улыбаясь, смотрела то на молодую мать, то на ребенка. — А кудри какие густые! Прелестный малыш!
— Спасибо! — Ребекка засияла от приятных слов. — У вас любящие руки, значит, скоро вы будете держать собственных сыновей, миледи. Эрл Эдон хочет их завести побольше.
— Да? — пробормотала Тала, гладя нежную щечку малыша. Эта мысль не показалась ей неприятной — Тала любила детей.
— Да, — искренне ответила Ребекка. — Я рада, что король приказал ему жениться. Иначе он никогда не обзаведется собственным домом и женой.
Тала пригладила шелковистые кудряшки кончиками пальцев. Этот кроха был такой хрупкий и… красивый…
— Я бы очень хотела иметь своих детей, но это невозможно.
Эдон наклонился к ней и заверил:
— Вы зря сомневаетесь во мне, Тала. Я плодовит, как грек.
— В вашей плодовитости никто не сомневается, сэр. Но у меня есть долг перед своим народом, и я…
— Ваш долг — стать моей женой, — перебил ее Эдон. — Времена изменились, Тала. Лимской династии нет проку от девственных принцесс. Да и от династии остался один титул, вашего королевства больше не существует. Будет лучше, если вы свяжете свою судьбу с родом Варвиков: я сумею защитить то, что принадлежит мне.