Чтение онлайн

— Извини, но иначе сам знаешь… — в голосе мужчины слышно сожаление.

— Открой! — кулаки стучат по тяжелой двери.

— Прости, — звук уходящих шагов и тишина.

— Гады, сволочи, убийцы! — мой невидимый мужчина несколько раз пнул дверь, сел, опершись спиной о стену и уткнулся лицом в ладони.

Шли дни. Они мало чем отличались друг от друга, и казалось, что время не движется, а повторяется по кругу день за днём. Я стал часто просыпаться, но находился в состоянии овоща на грядке — меня кормили, мыли, перекладывали, чтобы не залежался. Иногда я просыпался во время этих процедур. Приятно, конечно,

но овощи сами себя не удобряют. Фер со старушкой, очень старой, сухой, но крепкой женщиной, либо не хотели меня утомлять, либо не думали, что я приходил в себя, а не бессознательно открывал глаза. Несколько раз видел Леру — молодую довольно симпатичную девушку.

— Фер, — окликнул я парня, когда он в очередной раз менял постель.

— А? — Фер не прервал занятие, его ответ был формальным — спросили, надо ответить. Видимо, я часто разговаривал, не помня себя.

— Зачем ты это делаешь? — голос мне не принадлежал. Не могу я говорить таким тихим и хриплым шепотом.

— Чтоб грязь в доме не разводить, — спокойно, будто малому ребёнку объяснил Фер. Казалось, что подобный разговор был уже не в первый раз.

— Я не про это, — я поморщился, — зачем вообще?..

Фер внимательно посмотрел на меня, сосредоточенно нахмурился.

— Баб Валя! Посмотрите его, пожалуйста! — негромко крикнул в сторону.

Старушка отозвалась почти сразу же, будто ждала.

— Что там? Опять бредит?

— Вроде нет, мне кажется, оклемался.

— Пора бы, пора бы… — подошла уже знакомая старушка. Сначала она долго смотрела на меня. Я смотрел на неё. Неожиданно она протянула руку и уверенным движением ткнула пальцем в глаз, раскрывая веко как можно шире. Я скорчил недовольную рожу и попытался отодвинуться. Не получилось — мешала подушка. Осталось только гневно сверкнуть глазами.

— Ну, всё, теперь на поправку пойдёт, — удовлетворённо кивнула старушка Феру и отошла.

— Чего такой счастливый, будто тряпка из чистого золота? — я вернул взгляд на Фера. Парень и правда стоял со счастливым лицом прижимая к себе загаженную простыню.

— А? — он, похоже, не понял, что я к нему обращался.

— Бэ! Не утрись только… этим… от радости, — роль злобного и страшного мага мне не удавалась, но и раздражение от своей беспомощности и стыд от того, что за мной как за младенцем ухаживали, надо было куда-то скинуть.

— А! — Фер просиял ещё больше, с недоверием посмотрел на простыню и быстро куда-то убежал. Я услышал тихий скрип открывающейся двери, затем девичий «ой» от неожиданного столкновения, стук двери, которую никто не придержал.

— Чего это он? — в голосе девушки звучало сильное удивление.

— Дак оклемался евоный, вот от счастья и сам не свой, — проворчала старушка таким тоном, что, даже не видя её было понятно — она тоже рада и не сердится на мальчишку.

— Правда? — девушка тоже обрадовалась. Похоже, успел я им надоесть за это время.

А за какое? Я не имел ни малейшего понятия, сколько дней, десят или даже месяцев прошло с той битвы, как меня убили. Да и где я вообще? Я в меру своих сил, осмотрелся. Небольшая комната, аккуратная, чистая. Стенка, у которой стоит кровать, тёплая. Скорее всего, это даже не стена, а большая каменная печь, такие часто видел в крестьянских домах. Под потолком пучками развешаны сушеные травы, на полу плетёный половик.

Чувствуется женская рука, но мужской, кажется, нет — потолок давно не белен, даже в углу мох пророс. Маленькое окошко слегка покосилось. Ставни открыты, впуская мутный свет через желтоватую плёнку — вместо дорогого стекла на окне натянут бычий пузырь. Осень, что ли уже началась, что окно уже закрыли?

В дом вернулся Фер и подошёл ко мне.

— Фер? Не боишься вот так, рядом? — говорить было сложно, но предупредить-то надо.

— Чего боюсь?

— Ну, я же лич… — и всё-таки я тогда помер и восстал из мёртвых.

— Кто? — Фер, похоже, не в курсе классификации нежити.

— Лич, нежить, — пояснил я. Разговор уже успел меня утомить, всё-таки сил у меня меньше, чем у младенца. Те кричать могут весь день, а тут — две фразы и баиньки тянет.

— Нежить? — Фер положил руку мне на грудь и прислушался. — Сердце бьётся. Какая же вы нежить, вполне себе жить. Правда, слабенькая, но жить.

«Где-то я эти слова уже слышал», — подумал я.

— Слушай меня. Возьми топор и отруби мне голову, пока я силу не набрал. Потом всё сожги, — личи очень опасны, жалко было бы, если парень погибнет просто так. Да и мало ли что я потом натворить смогу. А в том, что я — лич я был уверен. Вернее, голова соображала плохо, и в ней не было других мыслей, кроме этой.

Фер с сомнением посмотрел на меня, потрогал зачем-то лоб.

— Ты что, не слышишь меня? — я поднял голос. — Жить надоело? Знаешь, что один такой натворить может?

— Что у вас там? — старушка услышала наш разговор и окликнула Фера из другой комнаты.

— Да уверяет, что он нежить, убить просит, — отозвался парень.

Баба Валя не замедлила прийти. В руке она держала большую деревянную ложку, видимо, готовила что-то. Она остановилась рядом с Фером и, прищурившись посмотрела на меня.

— Так ты, говоришь, кто?

— Лич, — как можно уверенней ответил я, уже начав сомневаться в этом.

— Тогда я — зомбя! — со смешком отозвался Фер.

— Бредит? — в дверь высунулась светлая голова Леры, но в комнату девушка не стала заходить.

— Нет, не бредит. Но старательно заблуждается, — ответила старушка и без предупреждения ударила меня ложкой по голове.

— Ай! — мне показалось, что от удара ложка даже слегка зазвенела. Или то голова была? Я потёр лоб. — Больно!

— Больно? — утвердительно переспросила баба Валя. — Значит, живой. Мёртвым больно не бывает.

— Это хорошо, — я сразу расслабился. Удивительно, но только сейчас почувствовал, как я был напряжён, считая себя опасной нежитью и подсознательно сдерживаясь от каких-либо резких движений. Хотя, какие могут быть резкие движения, если и говорю-то ещё с трудом?

— Я был уверен, что я тогда умер…

— Недалеко был от этого, — подтвердила старушка. — Когда он, — она кивнула на Фера, — тебя приволок, я, как глянула, великие боги! Голова разбита, бока, считай, нет, весь белый, кабы не колдун был, так бы там и помер. Сила твоя только и удержала.

— Я — маг! — тихо поправил я старушку, но она не отреагировала на мои слова

— Пойду я, суп, небось, уже выкипел. А ты, — старушка ткнула ложкой в Фера. Парень отшатнулся от неё, видать, ему тоже звонко припечатывали. — Не утомляй больного. Ему спокойно лежать надо.