Десант в настоящее
Шрифт:
Отто, не веря удаче, провёл рукой по тёмному дисплею одного из аппаратов.
— Ты не оставил меня, Господи, — прошептал он.
— Что это? — поинтересовался Василий.
— Географический Монитор, — хрипло ответил Отто. — Теперь у нас есть не только карта, но и точное положение на местности.
— Он работает?
Отто перевёл пускатель в рабочее положение, выждал положенные пять секунд для самодиагностики прибора и подтвердил связь со спутником.
На жидкокристаллическом экране тут же появилась координатная сетка, с яркой жёлтой точкой посередине. Спустя минуту "проснулась"
Василий, уколов небритой щекой ухо Отто, склонился над экраном.
— Это что, Урал? — он показал пальцем на горную цепь. — Ну и масштаб!
Отто чуть отодвинулся и укрупнил масштаб. Жёлтая точка, как ей и положено, осталась в центре, но линии поредели. Теперь было видно, что к западу от них протекает большая река, на северо-западе — озеро. Ещё одно переключение — и экран полностью очистился от паутины уровней: это и была плоская поверхность заросшего травой болота.
— Ничего себе аппаратик! — восхитился Василий. Он вывернул голову и взглянул на темнеющее, вечернее небо. — А себя увидеть можно?
— Нельзя, — осадил его Отто. — Это же компьютер, а не телескоп. По данным спутника прибор определяет свои координаты, остальную картинку даёт банк географической карты.
— А вот здесь двойка. Это машинка понимает, что нас тут двое?
Отто промолчал, озадаченно рассматривая незнакомый ему сигнал на дисплее. "Жизнь не стоит на месте…"
— А-а, понятно, это означает, что спутник в одном частотном диапазоне принимает две передающие станции, — неожиданно заявил Василий.
— Ты-то что в этом понимаешь?
— Инструкция, — Василий постучал пальцем по столбику иероглифов, выгравированных серебром на внутренней поверхности крышки контейнера.
"Ну да, — растерянно подумал Отто. — Выходит, это не просто красивый орнамент, оказывается, это инструкция! И как это я не догадался её прочесть? На японском"?
— Тоже мне, Шампольон нашёлся. Если ты такой умный, почему не миллионер?
— Я и есть миллионер…
Но Отто его уже не слышал. Он вдруг почувствовал, как сбилось с ритма сердце.
"Вот оно! Вот так они и шли за мной. Вернее, за своими бриллиантами…"
— И каково оно, быть миллионером? — напряжённо спросил Отто, думая совершенно о другом.
— Терпимо. Временами, даже занятно. Как сейчас, например.
— Миллионеры по болоту не шляются, — медленно произнёс Отто, он уже принял решение. — Лучше скажи, где вторая станция?
— Сейчас, — Василий водил сверху вниз пальцем по столбцам, шевеля губами. — Вот, нашёл, нужно перевести прибор в режим конференции. Что это значит?
— Это значит, что мы переключим здесь и здесь.
Отто нажал соответствующие кнопки, и на экране к северо-западу от первой метки загорелась вторая жёлтая точка.
— А что это за станция?
Но Отто молчал. Вот так его и выследили. По вот этой второй марке, которая точно указывает, где сейчас лежат рюкзаки, плащ и алмазы. Открытие было оглушающим. Наверное, он изменился в лице, потому что Василий слегка отодвинулся.
— Километров тридцать отсюда, — неуверенно заметил он.
— Двадцать пять, — уточнил Отто.
У него перехватило
дыхание. Всё напряжение последних суток будто пробило крохотную брешь в сознании и хлынуло через эту брешь расширяющимся потоком наружу.Ненависть, кровь, гной, яд…
Он застонал. Виски сдавило, кровь хлестнула по глазам. Камень, опять этот проклятый камень! И разбитый джип со сломанным командиром. Забыв о боли в искалеченных ступнях, Отто покатился по ненавистной траве.
Рвать, бить, крушить, жечь…
"Стенку, стенку мне! К стенке. С огнемёта. Размажу…" Кто-то навалился сверху, кто-то большой, тяжёлый.
Что-то кричит…
"Тяжело мне, Господи. Смерти я хочу. Темно. Почему так темно? Пусть будет огонь. Я буду гореть. Уже горю. Мне больно. Дайте только дотянуться до шеи. Они все будут гореть вместе со мной. Мы все будем гореть во славу Твою. Это будет праздник…"
И вдруг он почувствовал себя на пути к вершине. Только не снаружи, на склонах или на кромке ледника. Нет. Он шёл внутри горы, поднимаясь по узкому винтовому серпантину, проложенному неизвестно кем и когда в толще породы. Отто шёл в самом сердце гранита и тьмы. Шёл по спиралью закрученной тропинке внутри глубокого колодца. Свет здесь тоже был: слабенькой дрожащей звёздочкой над головой, далёким обманчивым маяком указывающим путь на небо. За всю историю людей лишь единицы осилили эту дорогу. Тяжесть камня давила и плющила волю.
"Ты не готов", — шепнул камень.
И Отто с облегчением покатился по серпантину вниз, к привычному миру, к боли и сожалению…
Y
Сознание возвращалось рывками, ступеньками. Сперва боль. Что-то болит. Ах да, ноги. Потом холод. Он открыл глаза. Темно. Ночь, что ли? Ни звёзд, ни луны. Чёрное небо. Чужое. Он очень далеко от дома. Здесь всё чужое. И давно. А он никак не привыкнет. Наверное, у него бред. Какой дом? Дом, это когда тепло, и женщина, и детский смех, и топот маленьких ножек… нет у него никакого дома. И не было. Никогда. Но дом мог быть. Совсем недавно. А теперь опять нет, и уже никогда не будет.
Незнакомый терпкий запах смешивается с дымом костра.
Слабое потрескивание сучьев в огне…
— Иван?
— Всё в порядке, Фриц, я здесь.
— Почему "Фриц"? Я — Отто.
— А почему "Иван"?
"В самом деле, — подумал Отто. — Чего это я"?
— Извини, я не имел в виду ничего обидного, — сказал он.
— Я тоже.
"Пора менять тему", — понял Отто.
Он приподнялся на локте и прислушался к своему состоянию. Чувствовал себя порядком изжёванным, но с ясной головой и бойцовским настроением.
Сел.
Это было то же место, что и прошлой ночью. Те же валуны, те же заросли в свете костра, да и костёр горел там же, где и вчера. Рядом с костром хлопотал Василий, непрерывно двигая и переворачивая палочки с нанизанными кусочками мяса. От них и шёл этот тёрпкий незнакомый аромат, который привёл в чувство Отто.
— Это ты меня сюда донёс?
— Нет, позвонил в "девять-один-один", шустрые ребята.
— Оборудование?
— И оборудование. Говорю же, всё в порядке.
Отто пододвинулся ближе к валуну и привалился к его круглому боку.