Чтение онлайн

– Здесь очень уютно, не так ли?
– сказал Тренч и придвинул ему небольшой стул с мягким сиденьем.
– Я часто прихожу сюда просто подумать.

Шорт улыбнулся в ответ.

– Могу представить, мистер Тренч, что значит для вас такой уголок. Я счастлив, что приобрел дом в этой деревне. Меня восхищают старые дома, они вселяют в человека чувство безопасности.

Тренч подкатил изящный сервировочный столик и принялся разливать чай.

– Я очень рад, доктор, что вам нравится старина, - сказал он, передавая Шорту чашку чая. Сам он сел со своей чашкой в кресло напротив.

Несомненно, Тренч импозантный мужчина, подумал Шорт. Крупная голова, правильные черты лица. Руки его жили самостоятельной

жизнью, выполняя свою работу как бы независимо от хозяина, но постоянно готовые откликнуться на его волю. В представлении Шорта этот человек мог быть только священником. Черный костюм, казалось, был создан для него. Производила впечатление также его крепкая фигура. Когда они разговаривали по телефону, Тренч пригласил Шорта пообедать с ним. Шорт никогда не обедал, и это, судя по всему, произвело на священника впечатление. Возможно он усмотрел в этом определенную степень самоограничения. Шорт никогда не встречался со священником, но после телефонного разговора представлял его себе именно таким.

– К сожалению, моя любовь к старине ограничивается только архитектурой, - сказал Шорт, пробуя чай на вкус и решив, что он вполне хорош.
– По своему образованию и образу мыслей я продукт своего времени.

Тренч улыбался, но его лицо сохраняло напряженность, казалось, мысли его были где-то далеко.

– Не кажется ли вам, доктор, что наше время требует от человека различных добродетелей? Надо успеть отделить зерна от плевел и тщательно определить, что хорошо и что плохо в нашей жизни. Ведь не все изменяется к лучшему, не правда ли?

Решив, что речь пойдет о старых и новых добродетелях, Шорт поудобнее уселся в кресле и скрестил ноги. До сегодняшнего дня у него никогда не было возможности .выразить свою точку зрения на вопросы религии. Это могло оказаться очень интересным.

– Но так было всегда, мистер Тренч. Я уверен, когда мой дедушка был маленьким, его отец скорбел по поводу разрушительных изменений, происходящих в мире. Мы привыкаем, привязываемся к своим понятиям, чувствам, отношениям и, естественно, относимся с предубеждением к любым новым явлениям, так как боимся, что однажды наступит день, когда исчезнет все, что мы так любили и уважали.

Взгляд Тренча стал суровее. Ну что же, определенный прогресс уже достигнут. Настало время действовать: необходимо указать Шорту на все его ошибки, разоблачать ложные ценности, которых он придерживается. Дело обстояло гораздо серьезнее, чем думал доктор.

– Да, в том, что вы говорите, есть доля правды. Каждое поколение всегда оплакивает уходящий образ жизни, обычаи. Однако я говорю об устоявшихся традициях, об уже построенном здании нашей цивилизации. Впервые в человеческой истории полное уничтожение всего накопленного поколениями стало трагической реальностью. Мы на грани исчезновения. Вы согласны со мной, доктор Шорт?

– Нет, к сожалению.

Наступила долгая пауза. Шорт чувствовал себя неуверенно. Тренч напряженно уставился в чашку, будто искал там какие-то знаки. Двое мужчин застыли, как изваяния. Они сидели в этой тихой, залитой солнцем комнате, и один из них испытывал чувство неловкости, другой думал о том, нужно ли совершить акт возмездия или еще подождать, используя раньше все возможные способы убеждения.

Наконец Тренч вздохнул, улыбнулся своему гостю и сказал:

– Вы ученый, доктор. Насколько я знаю, вы работаете в области реактивных двигателей. Знаете ли вы, что, когда наступит время уничтожения, то реактивные двигатели будут способствовать распространению средств поражения, с их помощью будет доставляться вооружение? Несомненно, вы об этом знаете.

Шорт некоторое время молчал. Он не собирался оспаривать метафизические взгляды своего оппонента, он вообще не желал вести подобные споры.

– Я прекрасно

понимаю, что такая точка зрения довольно распространена, я понимаю также, что политики и военные в один прекрасный момент могут сделать неправильный выбор и вовлечь всех нас в разрушительную войну. Но нельзя остановить прогресс науки только из-за того, что в мире существуют мощные силы, которые способны использовать результаты научных исследований в своих целях.

Тренч сумрачно посмотрел на Шорта.

– Доктор, военные и политики не смогли бы привести нас к катастрофе, если бы вы и другие ученые не создавали для них средств ведения войны. Трудно защититься от того, что вы создаете. Вы полностью посвятили себя делу искоренения христианской жизни на земле.

– Но это же вздор, священник.

– Нет, это правда!
– Тренч вскочил на ноги, чуть не уронив чашку с чаем.
– Вы являетесь одним из тех, и не последним, кто способствует гнусной попытке некоторых людей превзойти бога!

В ответе Шорта сквозила ирония:

– Человек уже превзошел бога в вопросах, касающихся мощи средств разрушения. Вы когда-нибудь видели, какие разрушения может вызвать одна водородная бомба малой мощности?
– Шорт тут же понял, что высказался некстати.

Тренч поставил свою чашку на сервировочный столик, пересек комнату и подошел к столу. Он стоял спиной к Шорту, глядя в сад.

– Я не знаю, что может сделать водородная бомба, - сказал он тихо, не поворачиваясь.
– Я знаю убийственную мощь последних образцов американских ядерных средств. Я не собираюсь вставать на точку зрения невежественного человека, доктор. Я говорю с позиции человека, который знает человеческую душу и ее подверженность злу. Человек не имеет права говорить о своей невиновности, пока участвует в создании машин, предназначенных для уничтожения жизни на земле. Закон божий чист и ясен, его легко понять. Существует простая связь между различными видами греха. Разрушение порядка и здравого смысла - грех. Человек, который занимается научными исследованиями - независимо от того, имеет ли он представление об итогах своего труда, - несет ответственность за свою работу. Если это греховная работа, он тоже совершает грех.

Тренч повернулся и посмотрел на Шорта. У того чашка застыла в руке. Шорт слушал проповедь со все возрастающим любопытством.

– Прелюбодеяние, убийство, а также разрушительные результаты науки, доктор Шорт, являются злом. С ними необходимо бороться, искоренять их.

Увидев, что Тренч закончил свою речь, Шорт рывком поднялся на ноги и поставил чашку на столик.

– Глубоко сожалею, что испортил вам день, мистер Тренч, сказал Шорт, избегая взгляда священника.
– Я обыкновенный ученый и не имею никакого желания причинять вред кому бы то ни было. Я - профессионал, я просто делаю свою работу. Полагаю, вам лучше судить о наличии в ней зла. По-видимому, у нас нет общих тем для цивилизованного разговора, поэтому я полагаю, мне лучше сейчас уйти и дать вам возможность заняться тем, чем обычно занимаются священники.

Шорт направился к двери, но Тренч догнал его и положил руку на плечо. Шорт повернулся и тяжелым взглядом посмотрел на священника. Во взгляде священника была какая-то непреодолимая сила.

– Извините, доктор, я сожалею обо всем происшедшем. Тренч отступил, приглашая Шорта пройти к окну. Он слегка подталкивал его, обнимал за плечи.
– Взгляните, и вы поймете, чем я так озабочен.

Смущенный Шорт подошел к окну. Сад был великолепен. Среди цветов разнообразных оттенков играли тени от ветвей деревьев. Природа, как всегда, неотразимо действовала на все органы чувств, и Шорт имел достаточно мужества признаться себе, что священник был во многом прав, боясь той опасности, которая, по его мнению, угрожает всему этому великолепию.