Чтение онлайн

— Иваныч, — негромко напомнил ангел.

— Да-да. Вот это, — жест в сторону «дипломата», — Геннадий Алексаныч Меньшиков, прямо так и есть. Наш тайный представитель, значит, в органах власти, адвокат и акула бизнеса.

— Это да, — насмешливо фыркнула наша вчерашняя жертва. Видимо, знала что-то такое.

— Вон та, смешливая, — тычок пальцем в её сторону, — Иолла, а полностью выговорить трудно. Да я её для простоты Иркой зову. Ничего, отзывается.

— Да сколько угодно, — снова фыркнула Иолла-Ирка.

— Оперативный сотрудник, значит. Вчера состояла на очередном дежурстве. Результаты вам известны.

Иолла-Ирка поперхнулась молоком.

— Ладно, они промеж себя вроде как разберутся. Не

судите, да не судимы будете.

— Иваныч, меньше философии. Время, — опять подал голос тот же ангел. Наверное, он здесь за главного. Как там у них — архангел, что ли?

Дружный смех. Я же совсем забыл, что они читают мысли.

— В самую точку, Рома, — прогудел дед. — Мы, человечий персонал базы то есть, так меж собой Уэфа и зовём. А полное имечко у него ещё хлеще, чем у Ирки. Здешний координатор. Большое начальство и умнейшая голова. Да дураков здесь и не держат. Не та работа.

— Иваныч, ты неисправим, — вздохнул Уэф.

— Это, — продолжал дед Иваныч, указывая на бритоголового, — Николай Алексеич Хрустов, известный среди местной шпаны как Колян и Хруст. Агент влияния, значит, среди молодёжи. Стиляга.

— Иваныч, «стиляга» — архаизм. Теперь говорят «конкретный пацан», — подал голос бритоголовый Колян-Хруст.

— Во-во, я и говорю. Пацан и есть, и притом конкретный. Дитё, несмотря на размеры. Но на голову тоже ничего. И службу держит справно.

Дед Иваныч налил себе вторую чашку чая, подул и отхлебнул. Зажмурился — горячо.

— Остальные оперативные сотрудники — вот они. Это Аина, Аня по-нашему, это Иого — Игорёк, стало быть, это Кио — мы его так и зовём, а это вот Мауна, Маша, ихняя и наша докторша, — кивок в сторону девочки-ангела, извлёкшей меня из витализатора. — Супруга начальника, между прочим.

«Разве у ангелов есть супруги?» — промелькнула у меня мимолётная мысль. Но дед Иваныч уловил.

— Само собой. Что же они, не люди?

— И чем же вы здесь все занимаетесь? — вдруг подал голос наш Михалыч.

— Как обычно, уважаемый Семён Михайлович, — серьёзно, без улыбки ответил Уэф. — Сеем разумное, доброе, вечное. Как всегда и везде.

Я в замешательстве огляделся, но ни на одном лице не увидел и намёка на усмешку. Даже смешливая Иолла сохраняла полную серьёзность. И я вдруг как-то сразу поверил. Само собой, разумное, доброе и вечное. Как же может быть иначе?

— А конкретнее? — услышал я голос Ильи.

— А вот это уже будут совершенно излишние подробности, — опять без тени улыбки произнёс Уэф. — Простите, но время здорово поджимает. Изложу вкратце своё видение ситуации. Оперативный сотрудник… — секундная заминка, — Иолла, находясь на дежурстве, грубо нарушила правила безопасности. Купаться на озере следует в нерабочее время.

Иолла, которую я про себя уже твёрдо решил называть Ирочкой, смотрела в пол.

— Закончив водные процедуры, — невозмутимо продолжал Уэф, — она вспомнила, что не произвела обход и не активировала дендроидов внешней охраны после профилактики. Кстати, к своему счастью, и этих людей тоже, — кивок в нашу сторону. — Вряд ли дендроиды пропустили бы твоих спасителей живыми. Они же приняли бы их за бандитов-похитителей, неужели не ясно?

Ирочка всхлипнула.

— Решив исправить упущение, она полетела в лес, но уронила личное оружие — перстень-парализатор, что само по себе сделать не так легко, тут нужно постараться.

Ирочка всхлипнула дважды.

Я перевёл взгляд на руки сидящих за столом. У всех ангелов на тонких пальчиках красовались изящной работы перстни, с блестящим камешком. Ясно. Вот меня чем, значит…

Встретив мой взгляд, мой недавний конвоир — Иого, вроде? — обезоруживающе улыбнулся и совсем по-человечьи пожал плечами — мол, извини, на войне как на войне. Ладно уж, стрелок ворошиловский.

— …Спикировав к земле в попытке

поймать перстень на лету, она умудрилась произвести лобовое столкновение с автомобилем — единственным, между прочим, в радиусе десятка километров на тот момент. Крылатое существо — с наземной машиной…

— А если оно не везёт, то как с ним бороться? — меланхолически изрёк Колян-Хруст.

Двойной быстрый взгляд — просверк — Ирочкин, как укол, и Уэфа, плотно-внимательный. Колян тут же полуприкрыл глаза.

— Так я продолжу? Спасибо, — Уэф сплёл тонкие, детские пальцы рук, положил на стол. И я вдруг увидел всю нашу компанию как бы со стороны.

За длинным, гладко оструганным древним дощатым столом трапезной, в глухом лесу сидели рядом люди и ангелы.

К этому моменту я уже понемногу начал различать ангелов, хотя сперва они показались мне одинаковыми более, чем близнецы. В первую очередь это касалось Ирочки, нашей вчерашней пострадавшей, хотя и утратившей в недрах витализатора свои ужасные синяки — память о вчерашнем происшествии. У неё были кудрявые ярко-золотистые волосы, помимо неё, такие же были только у Мауны-Маши, только у неё они были длиннее и зачёсаны в сложную причёску. У остальных волосы были ещё светлее, почти серебристые, а у Аины-Ани даже металлически-серебряные, да ещё и с радужным отливом, собранные в ещё более сложную причёску, чем у Мауны. Аина, кроме того, была заметно крупнее, и глаза у неё были голубовато-зелёные, тогда как у остальных — голубизна всех оттенков, от ярко-голубых до фиолетовых — это у Уэфа. На шеях у всех красовались такие же точно искристые, с виду хрустальные бусы, что и у Иоллы-Ирочки.

Я вовсю глазел на этот святой синедрион, и в голове не было ни одной связной мысли, зато вихрем проносились многочисленные их обрывки. Вероятно, почувствовав моё состояние, мой недавний конвоир, Иого, ободряюще улыбнулся. Хм, а зубы-то у них совсем как у людей — ровные, жемчужно-белые.

А может, я всё-таки сплю? Да ради Бога!

Какой прекрасный, удивительный сон! И не хочу я просыпаться…

— …Дальнейшее развитие событий можно смело назвать счастливой случайностью. После столкновения Иолла находилась в совершенно беспомощном состоянии, напрочь утратив способность к внушению и телепатии. А если бы вместо этих людей оказались какие-нибудь подонки, которые бросили бы тебя, даже не остановившись? Или твердолобые бараны, которые упрямо доставили бы тебя в Осташковскую районную больницу (мы всей командой дружно вздрогнули), где ты благополучно скончалась бы? И какой-то местный прозектор (на этот раз вздрогнул Михалыч) уже потрошил бы тебя?

— Это вряд ли, — возразил Геннадий. — Иого и Кио успели бы забрать. Иого был тут уже через две минуты после пуска витализатора. Экстренная телепортация.

— Не уверен. Сигнала тревоги с места происшествия не было. И здесь никого — Пётр Иваныч был на задании. Когда бы мы хватились, да когда ещё нашли? Если бы успели вскрыть череп и расковырять мозг, не помог бы и витализатор.

А ведь он боится, внезапно осознал я. И ровно журчащий серебристый голосок не в состоянии скрыть эмоции. Он разъярён и напуган, да, тем самым запоздалым страхом, который хорошо знаком всем мамам и папам, чей ребёнок, резвясь, неосторожно выбежал на дорогу, и машина со свистом пронеслась мимо.

— … А журналисты, а ФСБ? Но я заканчиваю.

В результате вчерашних событий, которые уверенно можно назвать чрезвычайным происшествием, на базу проникли посторонние. Между тем инкогнито базы должно быть безусловно сохранено, в противном случае нам предстоит перенос базы, а это очень долго и трудно. Надо решать.

Вот оно что! «Он слишком много знал!» — так, кажется? А лучше всего тайну хранят, как известно, покойники. А как же разумное, доброе и всё такое?

Я взглянул на ангелов и замер. Все мысли напрочь вылетели.