Демон Жалын
Шрифт:
– Я не просто решил, что у меня вам будет лучше. Я еще подумал, что не мешало бы тебе сделать подарок.
– Вот как? – Лотар откровенно удивился.
– Давным-давно, еще до рождения моих девочек, у нас на острове останавливался очень богатый восточный торговец редкостями. Мне он просто за бесценок продал одну странную штуку. Пойдем взглянем.
Лотар тоже встал. Они прошли в дальний угол зала. Дро откинул крышку старого и вместительного сундука и стал резво, как терьер, рыться в нем. Добравшись почти до самого дна, он вдруг произнес:
– Ага, вот он. Или оно, не знаю даже, как это называется.
Лотар
– Ну вот, я так и подумал, что тебе понравится. Если ты объяснишь мне, что это такое, я буду считать, что сделал сегодня вечером именно то, что должен.
– Ты разве не знаешь? – удивился Лотар.
– Мне это кажется мечом-недомерком. А тебе?
– Это вакизаши, леворучный меч, который очень часто выковывают в паре с главным мечом.
– Ну, главный меч, как я понимаю, у тебя уже есть. Так что…
– Мечи не просто должны быть рядом. Они должны совпадать, чтобы между ними не возникала вражда, и, конечно, должны легко меняться местами.
– Таких хитростей я даже не подозревал в этих железках.
– Железках? Ты, бывший наемник, можешь так говорить об оружии?
Дро взмахнул рукой, как бы обводя стены всего зала, потом пошел, переваливаясь, к низкому столику возле камина, где оставил свою кружку.
– Что здесь выдает или хотя бы намекает о любви к оружию, Лотар? Мне кажется – ничего. И это правда.
Желтоголовый вдруг понял, что меч, который он видел перед собой, не просто клинок высшей пробы. В нем было что-то такое же, что заставило Лотара в свое время выбрать Гвинед. Это что-то было направлено против всего зла в мире, против колдовства темных сил. И еще – это происходило из того же источника, что и способность Гвинеда не поддаваться никакой магии, оставаться свободным от любых заклятий – просто честно и правдиво служить тому, кто хочет одолеть зло.
Кроме того, даже сквозь ножны Лотар чувствовал, что это очень древнее оружие. Не менее древнее, чем его Гвинед, и пережившее так много боев и побед, что только диву приходилось даваться, как он сохранился – не сломался, не истерся, не истаял под действием ржавчины, времени и людской невнимательности.
– Ты, кажется, его даже не чистил последние годы.
– Не последние годы, а все годы, что он у меня тут валялся. Если хочешь – он твой. И можешь чистить его сколько угодно. Я предпочитаю камин, мятное пиво и удобные стулья. – Дро улыбнулся, но теперь в его глазах Лотар прочитал легкое напряжение, хотя и неизвестно, чем продиктованное.
– Это роскошный подарок, Дро. Он не может быть просто подарком.
– Может, если он в свое время достался мне по дешевке. Кроме того, я никогда не знал, что с ним делать. Так что бери – и будем считать, что я подлизываюсь, выгораживая Клу.
Лотар взял в руки меч, вытащил дюйма два стали и сразу же увидел древний и очень сильный иероглиф.
Когда-то существовала даже легенда, что это было первое слово, подаренное Демиургом человеку, – Акиф. Лотар поклонился иероглифу и клинку. Потом сунул его себе за пояс. Странное дело, Гвинед вовсе не был этим рассержен, хотя, сколько у Лотара прежде ни было кинжалов, он ссорился со всеми, пусть и не всегда явно.Дро следил за ним, но глаза толстяка превратились в узенькие щелочки, и в них ничего нельзя было прочесть. Заметив, что Лотар за ним наблюдает, он нехотя, почти сонно пробормотал:
– Ты странный парень, Лотар. Ну, да это не мое дело. И я рад, что мы поладили. Думаю, со временем мы поладим еще больше. А когда у тебя не останется зла на наших жителей, ты уедешь спокойно.
Вообще-то можно было и отправляться в свою комнату, но кое-что еще хотелось выяснить.
– Дро, ты сказал, тебе навязал этот клинок восточник. Каким он был?
– Просто восточник, для меня они все на одно лицо. Он приплыл на попутном корабле, прожил на острове две недели, не больше, и отправился дальше. Мне показалось, он что-то искал у нас, а нашел ли – не знаю.
– Почему он пришел к тебе?
– Он узнал, что я покупаю книги, и пришел что-то продать. На самом деле, как выяснилось, он хотел узнать, нет ли у меня в библиотеке какого-нибудь интересного манускрипта, который можно купить за треть цены. Узнав, что я ничего продавать не намерен, он порылся немного в библиотеке, подарил эту штуку в уплату за беспокойство и исчез – уплыл торговать куда-то дальше.
– Ты сказал, что он продал тебе Акиф по дешевке.
– Что? А, ты так назвал этот кривой кинжал…
– Это не кинжал, это вакизаши. Между двумя этими понятиями такая же разница, как между свечкой и костром.
– Хорошо, пусть так и будет. – Теперь Лотару показалось, что Дро действительно пьян и ему в самом деле пора на боковую. – Я не помню, сколько заплатил за эту штуку, потому что клинки у нас нельзя дарить, но сколько бы ни заплатил – это был подарок. Даже мне, лопуху по части оружия, ясно – это довольно дорогая штука. Знаешь, – он поднялся и пошел к двери зала, – пожалуй, я на сегодня готов. Спокойной ночи.
Лотар послушал, как в коридоре Дро кому-то о чем-то сказал мирным, ленивым тоном, потом его шаги затихли. Но за дверью был кто-то еще, хотя Лотар никак не мог определить, кто именно.
Потом дверь открылась, и в зал вошла Жарна. Она была в мягком платье из плотного, очень красивого льна и казалась такой чистой и спокойной, словно жила в ином мире, не в том, который знал Лотар. На ее лице не было и тени смущения. Лотар почувствовал, что стоит очень прямо.
– Я ищу Бетию. Ее не было с вами, пока вы говорили с отцом, сэр Лотар?
– Нет, я не видел ее с тех пор, как мы все вместе пришли в ваш замок, Жарна.
Оттого, что он назвал ее по имени, она стала ему понятнее. Странно, но Лотару даже не нужно было напрягать свое магическое видение, чтобы разобраться, какой она была – мирной и очень ласковой ко всему, что оказывалось поблизости. Добро и любовь – вот что было в ее душе, и она лишь ждала, когда эти природные силы вырастут в ней настолько, что обнимут весь мир.
– Ну, тогда мне придется подниматься на ее башню, наверное.