Дегустатор
Шрифт:
В гостиницу вошли трое солдат. У меня екнуло сердце, но форма на них отличалась от той, что носили охранники Федерико и архиепископа, и я тут же выбросил их из головы. Хозяин принес солдатам вина, а потом, вернувшись к нашему столу, сказал:
— Эти солдаты все время смотрят на вас.
Я сказал, что не знаю почему, и в этот миг один из них — широкоплечий капитан с густой бородой — подошел к нам и спросил:
— Как вас зовут и где ваши паспорта?
— Уго ди Фонте, — ответил я. — Я путешествую с герцогом Федерико Басильони ди Винчелли Корсольским, но я покинул его.
Не знаю, какое оправдание я собирался придумать, да и не
— Это неподалеку от монастыря Верекондо?
Я сказал, что езды до монастыря всего полдня. Он спросил, слыхал ли я о принце Гарафало. Я ответил, что нет, поскольку никогда раньше не бывал в этой части Италии. Тут солдат схватил меня за руку и с жаром заявил:
— Ты должен немедленно поехать с нами и познакомиться с нашим принцем.
Когда я спросил зачем, он ответил, что не может мне сказать. Ну уж нет… Я удрал из одной тюрьмы не для того, чтобы попасть в другую! Оттолкнув его руку, я вскочил и ударом в голову сшиб его со скамейки на пол. Потом, схватив столовый нож и заслонив собой Елену, крикнул:
— Хоть мы здесь чужие, мы надеялись, что к нам будут относиться с уважением. Однако если вы или ваш принц что-то замышляете против нас, приготовьтесь умереть, потому что я не променяю данную мне Господом свободу на людские оковы!
Солдат быстро поднялся и сказал, что они ничего против нас не замышляют.
— Принц Гарафало — хороший человек! — воскликнул хозяин гостиницы. — Он любит все живое и часто приходит к нам пообедать, просто чтобы побыть среди своих подданных.
Солдат, которого я ударил, сказал, что им просто велели отвезти меня к принцу, а если они нас напугали, то это вышло невольно и он просит прощения. «Интересно, откуда этот принц знает обо мне?» — подумал я, но, положившись на Бога, опустил нож и сказал, что, поскольку их властитель, похоже, человек мирный, я с удовольствием поеду к нему. Итак, даже не доев блюдо, приготовленное с такой любовью, мы с Еленой попрощались с радушными хозяевами и поехали в замок принца Гарафало.
Пока мы ехали в замок через виноградники и благоуханные сады с апельсиновыми деревьями, светлячки освещали нам путь. По двору палаццо бродили стаи павлинов, их оперение переливалось изумительными красками. Нам дали воды, чтобы освежиться, и чистую одежду. Меня трясло от страха, и, заметив это, слуга спросил, что со мной.
— Если мне снова придется стать дегустатором, — ответил я, — лучше сразу принять яд.
Меня вновь заверили, что принц Гарафало — хороший человек и не желает нам зла. А затем провели в маленькую комнатку с дивными резными креслами и письменным столом. Через пару минут туда же вошла Елена. Она тоже вымылась, на ней было красное платье — в точности как в моем сне. Дверь распахнулась, и слуга объявил о приходе принца Гарафало.
Первым делом я обратил внимание на его кривые, прямо-таки дугообразные ноги, из-за чего принц раскачивался при ходьбе из стороны в сторону. Второе, что бросилось мне в глаза, было его хорошее настроение. Несмотря на белую, как у овцы, готовой к стрижке, голову, энергии принца мог позавидовать любой юнец. Я сразу же понял, почему солдаты и хозяин гостиницы так боготворили его.
Он подошел ко мне, глядя прямо в лицо. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, принц смерил меня взглядом, внимательно рассматривая мои руки и ноги. Потом снова уставился прищуренными глазами мне в лицо. Солдат что-то сказал принцу, но тот
ответил:— Мне не нужно этого видеть. Я знаю. Это он!
Хотя я немедленно проникся к принцу горячей симпатией, мне не понравилось, что меня осматривают, как цыпленка, и поэтому я спросил:
— Кто — он?
Принц Гарафало рассмеялся и, обняв меня, воскликнул:
— Мой сын! Мой сын!
Вы не представляете, что со мной было! Стены закружились хороводом, в голову ударила кровь, и я, как подкошенный, рухнул на пол.
Глава 24
Слуги поднесли к моему носу перец, который быстро прочистил мне мозги. Очухавшись, я сказал принцу, что, несмотря на железное здоровье, столь неожиданная новость подкосила меня. Быть может, это всего лишь розыгрыш — в таком случае я заклинаю его сказать мне правду. Добрый принц потребовал, чтобы мы с Еленой разделили с ним трапезу, во время которой он объяснит свое поведение. Так что мы променяли обильный стол в гостинице на еще более изысканный во дворце.
Я почти не помню, что мы ели, поскольку меня совершенно заворожил рассказ принца, который я передам насколько смогу точнее. Он сказал, что в юности был сержантом в армии папы Юлия. Наступая на Болонью, войска прошли по Умбрии, и папа велел им остановиться в монастыре Верекондо, чтобы сделать пожертвование. Поблизости от монастыря сержант встретил молодую женщину, оглашавшую окрестности рыданиями. Поскольку принц был тогда юн и хорош собой, а девушка оказалась очень красивой, ее слезы глубоко тронули его. В ответ на расспросы принца она сказала, что ее жестокий муж забрал с собой их маленького сына и ушел пасти овец, а она безумно скучает по малышу.
Принц поехал в Верекондо, где и заночевал, однако рыдания женщины продолжали звучать у него в ушах. На следующее утро он поехал к ней на ферму и объяснился в любви. Она полюбила его с первого взгляда, и так велика была их страсть, что они сбросили все оковы и отдались любовной игре до самого утра. Принц умолял любимую отправиться с ним в Болонью, но она не могла оставить ребенка. С тяжелым сердцем он покинул ее и поспешил на встречу с папой римским. Увы, отсутствие принца не осталось незамеченным. Враги так очернили его перед папой, что ему пришлось бежать во Флоренцию, а затем в Венецию.
Прошло много лет, прежде чем он смог вернуться в деревню, но женщина к этому времени умерла. Соседи сказали, что она родила второго сына, который, как понял принц, скорее всего был его ребенком, однако тот вырос и несколько лет назад уехал в Губбио.
Я с изумлением слушал этот рассказ, а когда принц упомянул Губбио, то, потеряв самообладание, обхватил его за шею и назвал своим дорогим отцом. Так сильно я не рыдал с тех пор, как умерла моя мать. Принц последовал моему примеру, и все сидевшие за столом так растрогались, что слезы текли, как сладостные ручьи весной, поскольку после всех наших невзгод в душе вновь расцвела надежда.
Отец сказал, что занялся торговлей оливковым маслом, которая сделала его богатым. Он так и не женился — воспоминание о первой любви вставало между ним и любой другой женщиной. В конце концов эта память воплотилась в портрете, который он и повел нас посмотреть. На нем простыми изящными линиями была изображена женщина с темными волосами и печальным лицом. Полные губы ее были в точности как мои, а левый глаз чуть больше правого.
— Пресвятая Мадонна! — вскричал я. — Это же моя мать! Принц улыбнулся.