Чтение онлайн

— А я думал, ненастье разбушевалось по случаю твоего дня рождения. Уверен, во время такой бури ты и родилась. Вся нечисть приветствовала твой приход в этот мир.

— Пфф, вот как раз такой дождь был в ночь накануне того дня, как ты восстал из мёртвых, — парировала красотка, весело сверкнув глазами.

— Они всегда так, — шепнул Павел брату, не знающему, как реагировать на нашу с Велимировной язвительную пикировку.

Владлена же отреагировала на неё так, словно между нами было всё как и прежде. Даже улыбалась так же и щурила бездонные озёра изумрудных глаз, так знакомо слегка склонив голову к

Однако стоило мне подумать об этом, как из сумрака позади неё вышел статный блондин лет сорока. Его длинные волосы оказались тщательно уложены, на широких плечах идеально сидел светло-серый пиджак с серебряными пуговицами, а на вытянутом породистом лице с холодными рыбьими глазами и резко очерченными скулами читалось высокомерие аристократа с целым хвостом из поколений благородных предков.

Он бесстрастно взглянул на меня, как на насекомое, посмевшее угодить в его бокал с вином. Я ответил ему не менее красноречивым взглядом, вскинув голову.

Блондин снисходительно изогнул губы и взял Владлену за руку. А та не сбросила её, не возмутилась, а тепло улыбнулась аристократу, повернувшись ко мне спиной. И ничего в ней не выдавало смущения или печали по тем денькам, что мы провели вместе. Она даже не посмотрела на меня напоследок, будто мигом утратила ко мне интерес, стоило появиться этому павлину.

— Петух какой-то, — пробурчал Павел, проводив взглядом ушедшую парочку. — И что Владлена Велимировна в нём нашла? Чем он лучше тебя?

— Думаю, волосами, — усмехнулся я, проведя ладонью по голове, где рос коротенький ёжик.

— Дедушка, не переживай. Они одного поля ягоды. А ты найдёшь себе другую, — поддержал меня Вячеслав и начал подниматься по лестнице.

— Вы так же слепы, как и все, — глухо пробормотал я, криво улыбнувшись.

Внуки не расслышали моих слов и молча взошли на второй этаж. А там нас атаковали три молоденькие барышни, затянув в свои владения, носящие название «гримёрная».

Они с помощью косметики поработали над нашими лицами, чтобы ничего нигде не бликовало, а потом, довольные своей работой, сопроводили нас в небольшой зал без окон. Зато там был электрический свет, падающий на три красных диванчика, стоящих на сцене возле чёрной стены. Два уже оказались заняты, как и все пять рядов зрительских кресел, скрытых полумраком.

Зрители шушукались, косясь на рабочих, настраивающих камеры на треногах.

А мы втроём поднялись на сцену. Центральный диван уже был занят Владленой и блондином, который наверняка и являлся тем самым её бывший муж. Справа восседали двое мужчин, сразу же поздоровавшихся со мной. А вот левый диванчик был свободен. На него мы и уселись.

— Всех горячо приветствую! — взлетел на сцену белозубо улыбающийся Генрих Красавцев.

На его подтянутой фигуре великолепно сидел синий бархатный пиджак с серебряными пуговицами, а загорелое лицо казалось свежим и подтянутым. Оно и понятно… Над ним явно поработали маги жизни.

Генриху, наверное, уже лет тридцать, а у него даже мимических морщин нет.

Он снова улыбнулся и прожурчал, восхищённо глянув на блондина:

— Барон Лейб, позвольте отдельно поприветствовать вас. Давно не виделись.

— Да уж, давно, — улыбнулся тот и следом

Генрих захохотал, запрокидывая голову, будто блондин сказал нечто смешное. А тот ещё шире заулыбался и самодовольно откинулся на спинку дивана, приобняв Владлену.

— Интересно, что там учудили в «Императрице»? — пробормотал Павлушка.

— Поимели друг другу в самых извращённых формах, — еле слышно буркнул Вячеслав, заработав мой уважительный взгляд.

— Добрый вечер, Игнатий Николаевич, — обратил и нас внимание лыбящийся ведущий. — Благодарю, что, наконец, приняли моё приглашение. Правда, вы как-то внезапно это сделали. То «нет-нет», а потом вдруг «да», словно у вас что-то стряслось.

— Планирую завтра помереть, вот и стремлюсь закончить перед смертью все дела.

Красавцев снова захохотал. Господа с правого диванчика тоже засмеялись. Мои внуки натянуто улыбнулись. И только Владлена с бароном даже не хрюкнули. Более того, Лейб как-то хмуро глянул на Генриха словно на проститутку, дескать, и над моими шутками смеёшься, и над его.

Ведущий уловил настроение барона и тут же перестал хихикать.

— Ладно, давайте перейдём к съёмкам. Надеюсь, никто не будет чувствовать себя неловко? — нейтрально осведомился Красавцев, подчёркнуто не глядя на нас с Владленой, но все и так поняли, о ком он.

— Нет. С чего бы? — фыркнул я.

— Вот-вот, — поддакнула Велимировна, надменно вскинув голову.

— Отлично! — снова заулыбался Генрих.

И что-то мне в его улыбочке не понравилось, будто он затеял какую-то пакость.

Пока же Красавцев повернулся к зрителям и поднял руку, мол, приготовьтесь, потом поправил бабочку и лихо посмотрел в камеру, спустившуюся с потолка на подвижной металлической «руке-манипуляторе».

— Начинаем! — бросил Гена.

— Раз… два… три. Мотор! — вылетел из темноты чей-то голос.

— Добрый вечер, дамы и господа, маги и магички! — приподнято начал Красавцев, энергично жестикулируя. — Сегодня у нас в студии, не побоюсь этого слова, главные специалисты империи по Лабиринту: барон Лейб, декан Владлена Велимировна и Игнатий Николаевич Зверев.

Блондин слегка кивнул, одобрительно глядя на ведущего. Тот ведь именно его назвал первым. Рядовые зрители не обратят на это внимание, а дворяне подметят.

— А тема у нас буквально с пылу с жару! — продолжил лыбиться Гена, вертясь перед диванчиками на сцене. — Аномалии! Да-да, те самые, что буквально на днях стали происходить с проходами, ведущими в Лабиринт. Многие точки выхода стали выглядеть по-другому. Вот об этом мы и поговорим. Барон Лейб, что вы скажете по этому поводу?

Бывший муж Владлены снова довольно улыбнулся. Его же первого попросили высказаться.

— Для начала хотел бы поприветствовать всех зрителей и участников шоу! — проговорил он, после чего зал начал ему аплодировать — стандартно, без энтузиазма.

Генриху этого показалось мало, и он, глядя на зрителей, бурно замахал руками, оказавшись вне прицела камер. Народ тут же зааплодировал яростнее, словно возненавидел свои ладони так, что захотел расплющить их в блин.

Может, через пару секунд в барона и трусики полетят: женские точно, но и мужские, наверное, тоже.