Дартмур
Шрифт:
– Хорошо, я поняла тебя. Мы увидимся вечером?
– Я не знаю.
Брови на мгновение съехались к переносице, создавая видимость мыслительной активности.
– Я хотела…
Он не стал слушать.
Только тупой не догадается, чего она хотела. Закончить вчерашний несостоявшийся трах.
– Я не знаю, – повторил с нажимом и ушел, пока Мими возмущенно открывала рот.
У него сегодня точно будет секс, но не уверен, что хотел видеть Мими еще хотя бы раз за день. Острый передоз.
На обеде она предусмотрительно села рядом с Маккинни,
Ненадолго.
За завтраком снова прилипнет сбоку и будет шептать, ластиться, лапать. Как обычно.
Ковыряясь вилкой в тарелке, скользил взглядом по залу. Кучка отбросов, с которыми всегда сидела Фоукс – где обычно. Без Фоукс.
Занятно.
На занятиях она села отдельно, за завтраком он не обратил внимания. Стайка обсосков поругалась?
Обернулся через плечо. Фоукс очень быстро ела, попутно что-то читая. Голова поднялась, метнув взгляд куда-то рядом с Дейвилом, не заметив, что он смотрит. Проследил за направлением и наткнулся на ухмыляющегося Уоррингтона.
Раздражение заворочалось, потянулось, хрустя косточками, напоминая утро.
Вот что ему тогда не понравилось. Уоррингтон и его самоуверенный спор.
Нет, ему плевать, кто ебет Фоукс, хоть вся школа пусть засаживает.
«Блять, по его жирному подбородку сейчас слюни потекут».
Звон заставил парней отвлечься. И его самого тоже. Слишком сильно воткнул вилку в стейк. Не рассчитал.
Уайт по-своему расценил выражение лица Дейвила. В корне неверно.
– Что, передумал? Сделаешь ставку?
Маккинни напротив напрягся. Он отлично знал все стадии гнева, только в этот раз не знал причины. Шам сам себе объяснить не мог.
– Я староста школы.
Банальный аргумент не впечатлил бы самого Дейвила. Вздернутые брови Маккинни это подтвердили.
– И что? Раньше ты был префектом, и тебе это не мешало.
Обоснованный скептицизм Уоррингтона разозлил. Ему всегда было похер на должности, он делал, что хотел. И сейчас он хотел, чтобы Джеф заткнулся.
– Не забывайся.
Достаточно подобрать нужный тон, и Уоррингтон при своих габаритах съеживается до размеров финика-мутанта. Уайт сразу уткнулся в тарелку, решив не испытывать терпение.
Правильно. Потому что терпения больше нет.
– Ты в норме? – Маккинни понизил голос, подаваясь вперед.
«В порядке ли я? Майлз, я понятия не имею».
Друг умел читать в глазах Шама все. Он получал ответы, когда Дейвил не хотел отвечать.
Просто. Без лишних слов. Как сейчас. Кивнул, понимая молчание, и вернулся к еде.
Среди шума большого зала непонятным образом слух выхватил стук каблуков. Фоукс торопилась на выход, на ходу вгрызаясь в яблоко и прижимая к себе потрепанную книгу.
Нервничает?
«Какого хера я задаюсь этим вопросом?!»
Вилка звякнула о стол, отброшенная с такой яростью, что легко могла отскочить и воткнуться кому-нибудь
в глаз.Он двигался резче, злость чувствовалась за метр. Маккинни подскочил следом. Ему плевать, в каком состоянии Шам. Его ничем не напугаешь.
От легкого похлопывания по плечу, пружины внутри Дейвила ослабили натяжение, а таймер накинул время, отодвигая взрыв.
Феликса дописывала последний абзац доклада по кристаллическим чарам за столом в гостиной.
Утром после занятия повезло немного выдохнуть на травологии. Ей нравился этот предмет, но куда сильнее нравилось полное отсутствие его совмещения с синими.
Зеленые сохраняют нейтралитет по отношению к отбросам. Они в целом не очень-то заметны. Стараются не выделяться. В конфликты не вступают. Среди них, конечно, тоже находятся разные особо "приятные" личности, но таких очень мало.
Потом ее снова ждало совместное занятие с синими. Кристаллогия. Которую ведет их декан. Любые подколы и шутки в адрес отбросов он "не замечает". Осаживает лишь когда те переходят черту, и то делает это без особого энтузиазма. И синие щедро пользуются безграничной любовью декана.
После обеда она написала травологию, набросала план задания по кристаллогии.
Лучшее средство отвлечения от проблем – учеба.
Не заметила, когда на Дартмур опустилась ночь, зато желудок подсказал о пропущенном ужине.
Последнее слово…
Она откинулась на спинку стула. С последней точкой будто ушло напряжение прошедшего дня. Сумасшедшего. Осталось уснуть и завтра проснуться, и то и другое задача не из легких.
Стрелки часов приближались к девяти.
Пожалуй, устроить себе вечерний чай перед сном неплохая идея. Она уже практически не думала об утреннем конфликте. Уоррингтон последняя сволочь, о которой стоило вспоминать. Лучше просто держаться подальше и желательно при большом количестве свидетелей.
Он больной, но не настолько, чтобы подставляться открыто.
Накинув плед на плечи, Феликса устроилась на балконе с кружкой липового чая. Теплый осенний ветерок путался в волосах нежными касаниями. С удовольствием подставила ему лицо, вдыхая приветы уходящего лета.
Яркие звезды будто рассказывали свою собственную историю. Умиротворяющую, с надеждой на лучшее. Вроде: пока они горят, жизнь продолжается. А что случится, если когда-нибудь с ночного неба они исчезнут навсегда? Вероятно, тогда исчезнет и наша планета.
Растущий полумесяц завис напротив балкона, подмигивая и молчаливо наблюдая за всем происходящим. Безмолвный свидетель.
Раньше Феликса с сестрой часто забиралась на крышу. Они ели печенье, запивали какао, и наблюдали закат. Потом ложились, укутывались в плед, и ждали, когда зажгутся первые звезды. Далекие, недосягаемые, вдохновляющие. Самим существованием заставляющие поверить в волшебство.
Приглушенный стук двери из гостиной оповестил о возвращении Дейвила. Спокойствие мгновенно уступило место напряженному ожиданию.