Дар Седовласа
Шрифт:
Но толку-то? Дотянуться до заветного темени голема не было никакой возможности. Кое-как ему удалось высвободить руку с кладенцом, но верный клинок ничем бы не помог, бессильный против Сил Земли, ибо был ею рожден. Разве только... А почему бы и нет! Вот только как дотянуться до чаши? А она и не нужна! Благо, изрядно пыли скопилось под рубахой.
Словно угадав мысли пленника, голем изменил хватку. Теперь он держал Ругивлада за ноги, с риском раздавить бедра. Спасибо, что не головою вниз!
Словен был свободен по пояс, чем и не преминул воспользоваться. Ругивлад ослабил ремни, по которым чаша стала медленно сползать, пока не оказалась в таком
Замесив в чаше грязь, он не старался заговорить рану. Ругивлад боялся, что заклинание подействует и на ту живительную влагу, что уже пролилась из жил. Потому словен принялся изо всех сил вертеться в кулаке у голема, насколько каменная десница позволяла это сделать, и орать, так громко, что вскоре охрип.
К радости волхва великан расслышал писк и поднес длань к глазам, недоумевая, как эдакая козявка осмеливается возникать. Герой только этого и ждал. Черпнув прах, сварганенный на крови, да призвав Велеса, помощника во всяких бедах, Ругивлад изловчился и метнул грязь прямо в лоб тупого, как пень, голема. Удача не изменила волхву. Глиняная масса угодила точно в зловещую надпись, и вместо слова "истина" на красном темени гиганта ныне значилось "мертв". Голем застыл, лишь глаза его какие-то мгновения еще жили, удивленно моргая.
Ненавистное, доселе гладкое и блестящее лицо глиняного Краснобая высохло. По всему телу порождения Ориила ползли трещины. Они угрожающе расширялись. Колосс пошатнулся. Чудовищная лапа, занесенная было для следующего шага, отвалилась по колено. Куски красной глины и тут, и там падали на выжженную летним солнцем степную траву. Окаменевший голем вздрогнул и начал крениться на бок.
Вскоре все было кончено. Скатившись по рыхлому склону глиняной груды, волхв постарался не выронить драгоценную ношу, что столь необычным образом спасла ему жизнь.
– Вот и говорите мне после этого, что знаки не вершат людские судьбы, улыбнулся он и рухнул на землю, счастливый и усталый.
Однако рубаха по локоть уже была влажной, и за словеном снова влачился кровавый след.
Сняв широкий полый кожаный пояс, волхв стал доставать из него одну за другой потемневшие березовые плашки, на которых едва проглядывали черты древних рун. Так и должно быть, взор посвященного сам выделит необходимые символы, а чутье подскажет, какие из них ныне действуют. За ними на свет показалась тряпица с пожухлыми стеблями встань-травы, которые волхв тут же запихнул в рот - кислые. При поясе по счастью сохранился и кошель с остатками серебра.
– Надо будет в ближайшем селе запастись чистой одежой. Эко вымазался.
Как-то давно, еще в свою ученическую бытность, Ругивлад спрашивал Лютогаста: "А что же думают о волхвах те, кто презирает наших богов!" Такой вопрос он мог задать только лишь ему, ибо ни с кем из прежних воинов Арконы не сошелся так близко.
– Они думают, что мы очень везучие люди, - отозвался Лютогаст.
Со временем парень понял справедливость слов учителя.
Каждый вдох давался сквозь стон, ныла спина, дала о себе знать и та старая рана, что он получил в поединке с Дорохом. Ноги не
слушались словена, но он был вполне доволен собой, и на душе стало на удивление легко и покойно.– Да, мой милый Ругивлад, при таком раскладе тебе не скоро разыскать Ольгу!– усмехнулся он, но тут же добавил, - Ничо! До свадьбы все заживет.
Вдалеке раскатились громы. А здесь, на краю Степи, небесная синь расстилала ультрамариновое покрывало без малейших намеков на прорехи в нем.
– Хоть в чем-то голем удружил!
На горизонте волхву уж мерещились первые робкие дубравы. До них, пожалуй, придется ползти и ползти, если сейчас же не взяться за досадные ссадины и ушибы. Раздеться стоило немалых трудов...
Когда боли поутихли - он обратился к рунам за советом. Хочешь получить верный ответ - учись спрашивать. Кто помнит, не портя, кто помнит, не путая, тому они будут во благо - коль понял, так пользуйся!
Немногим давалось это искусство, а еще меньше оказалось тех, кто ведал сразу несколько рунескриптов* - словен был из таких. Знаки пришлось метать прямо на землю. Он закрыл веки, и воззвав к Велесу, задал вопрос, наконец, волхв бросил стафры** пред собой.
(* Рунескрипт - последовательность рун, руническая система, ** стафр известно три нордических образца для изготовления рун. Хлутр - жребий для предсказания, талисман. Теин - ветка или прут с целыми словами. Стафр - это табличка, плашка или отдельный символ с сакральным значением).
Первой ему на глаза попалась руна Коня, свеи называли ее Еhwaz, за нею следовала руна Истины, которую северяне посвящали однорукому Тюру*. Шаг за шагом Ругивлад прозревал грядущее, и с каждым прочтенным резом ему становилось ясней, почему крепки узлы на нитях прях. Почему ни один меч, даже колдовской клинок Седовласа, не посмеет разрубить их. А если попытаться?
(* Тюр - в скандинавской мифологии бесстрашный однорукий бог побед, сын Одина, ранее бог неба, сходный с Дьяусом и Зевсом, нашим Дыем-Дивом)
Нет! Он не преступит чрез великий закон, древнейший из всех законов обычай кровной мести. Зло должно быть наказано злом, а Тьма, столкнувшись с Тьмой обратится в Свет. Знаки вещали, что у него есть лишь один путь, и чтобы достигнуть следующей развилки, где представится выбор - надо приблизиться к своему узлу во всеоружии. Иначе не распутать!
Незадолго до скорбной вести из Новагорода словен хотел поступить в ученичество к жрецам самого Триглава. Они свершили ритуал гадания, и вороной трижды переступил скрещенные копья - показывая волхвам, что мудрецы не ошиблись в выборе ученика. Боги советовали принять Ругивлада. Вот тогда Высокий поведал словену быличку о мурманском конунге Хаконе и скальде Торлейве - на остров стекались слухи со всего Варяжского моря. Едва словен уловил суть истории, его тут же перестало удивлять, что именно в храме особо заинтересовались таинственным случаем. Теперь же он понял до конца - отчего жрец, угадывая его будущее, оказался столь откровенен.
А дело было так. Драк Торлейва выбросило на скалы неподалеку от усадьбы Хакона. Конунг приказал отобрать у корабельщиков их богатые товары, судно сжег и повесил всех спутников скальда. Только ему и удалось скрыться. Возблагодарив Одина за спасение, Торлейв просил великого аса помочь свершить месть. Переодевшись бродягой, скальд пробрался в палаты конунга, когда у того шел пир. Там он получил разрешение сказать во славу Хакона сочиненные по такому случаю стихи. Хозяину сперва почудилось, что нищий и впрямь чествует его.