Чтение онлайн

– Да, собственно, чего я перетрусил?
– решил он, вскарабкавшись наверх.
– Это еще неизвестно, воротится ли чужестранец. Боги на этот счет ничего не поведали.

Освоившись в горнице, Станимир, двинулся маленькими шажками к столу и засветил масляную лампу.

– Чудеса!
– пробормотал волхв.
– Сработана не по-нашему.

Обычно светильню делали из глины в виде конического стояка, открытого снизу. К верхней ее части примазывали глубокое блюдце для масла, варганили их как и прочую посуду на круге и ставили прямо на стол.

У этой лампы была еще и вторая плошка, на которую масло стекало. Глина тоже была какая-то белесая,

– Лампа-то почти не чадит!
– продолжал восхищаться Станимир.
– А свету дарит больше!?

Волхв огляделся. На стену комнаты за столом, неимоверно гладкую и черную, точно от копоти, ровными строками ложились незнакомые руны. Были они местами стерты. Связность символов была нарушена.

– А парень-то умен!
– ворчал Станимира под нос.

Потом следовали какие-то колонки, крестики и черточки вперемешку со стрелочками. Он достал длинный свиток бересты и тщательным образом начал перерисовывать угольком эти новые для него значки, решив на досуге, если удастся, разобраться.

– Гм... Гхм... Мда.

Волхв вернулся к столу, где в ряд лежали церы - дубовые дощечки, покрытые тонким слоем воска и несколько свинцовых писал. Острые с одной стороны, они были толстыми и закругленными с противоположного конца. Как только записи становились ненужными, этой стороной писала, по-ромейски "стиля", слегка разогретой, воск разглаживали, а значит, можно было писать по нескольку раз на одной и той же дощечке.

Доски скреплялись в тома. Он понял, что не успеет... И заплакал...

– Старость - не радость! А у мальчишки - все впереди! Годы размышлений, годы ошибок и прозрений, и он сумеет гораздо больше, чем предшественники.

– О боги!
– прокряхтел старик и вновь склонился над дощечками.

Да, эти руны не говорили с ним. Он даже провел по строкам чуткими пальцами, погладив восковую гладь.

В нем шевельнулось чувство опасности. Ему казалось, что незримый коварный враг накидывает сверху невероятно прочную сеть волшебных символов, и старик, на всякий случай, еще раз коснулся оберегов, коими служили когти петуха и клык вепря.

Если бы в этот момент несчастный Станимир очутился на улице, то он, наверное, различил бы вдалеке перезвон клинков, но волхву нет дела до воинских забав, его забава куда увлекательней.

ГЛАВА 12. ГНЕВ НАВИ И МИЛОСТЬ РАДИГОША

...Дорох, оберукий, как и воевода Домагоща, мягкими и осторожными шагами приближался к словену. Ругивлад тоже двинулся ему навстречу, нисколько не смущаясь пойманного мимолетом укоризненного взгляда Волаха.

Тот-то ведал, соперник словена не раз и не два участвовал в таких смертельных схватках один на один, и настолько приноровился к своему парному оружию, что, пожалуй, мог бы рассчитывать на легкую победу. Но вот поединщик выдался не из местных.

Дорох ругался цветасто, совсем непонятно для словена, молодой волхв с трудом улавливал смысл этой брани, развесистой, как дикий шиповник, ругани, понятной каждому пацану Домагоща, но не ему, словену по рождению и ругу по воспитанию.

Вдох. Задержка. Выдох.

Внешне Ругивлад казался еще более спокойным, чем сытый, разомлевший на скале под лучами теплого солнышка, полоз. Дорох жаждал иного - разозлить, заставить ошибится, а иная оплошность может стать роковой.

Снова вдох. Задержка. Снова выдох.

"Попробую, раз и тебе этого хочется!" - решил Ругивлад, отводя первый удар и моментально уворачиваясь от второго. Но злость не приходила, и только когда противник

– Зачем она тебе, Дорох? Что ты можешь ей дать?
– скорее прорычал, чем сказал, он.

Проклятье! Сбил дыхание, незамедлительно прозевав меткий удар в левый бок. Впрочем, пластины держали.

– Дурак! С бабами надо по-простому! Что она мне даст!
– ответил Дорох и выругался, получив в предплечье.

– Квиты!
– закипело внутри.

Шагах в тридцати от места поединка стояли Волах, как-то вдруг повзрослевший Кулиш и еще несколько воинов из сторонников Ругивлада. По другую сторону поля виднелся стяг радогощинской жупы. Там, возле поваленного толстого дерева, расположились столь же немногочисленные доверенные Дороха и его отца.

Воевода выбрал раннее утро и лесную поляну в глуши, желая избежать возможных стычек и окончательного раскола. Присутствующие должны засвидетельствовать - поединок велся по всем правилам, и никто третий не вмешался в сугубо мужской разговор двух женихов. Каждый из них обещал, что не примет помощи со стороны и воспользуется в поединке только тем оружием, что принес с собой. Буревид не слишком опасался за жизнь сына. По его мнению, чужак, оскорбив "главу всех глав", выбрал неподходящую участь. А ведь мог бы убираться к Чернобогу - и остался бы цел! В Радогоще уже готовились к торжествам по случаю свадьбы. Прежние соратники Владуха, хоть чужеземец и снискал в минувшей битве уважение и славу, тоже не особенно верили в его победу. Были, однако, и такие, кто не сомневался в исходе, всячески потакал поединку, а теперь горько раскаивался в содеянном. Воевода стоял бледнее смерти в ожидании воистину страшного. Он-то видел, что чужак щадит Дороха и забавляется с ним, незаметно подводя врага к развязке.

... Бой продолжался с переменным успехом. Они несколько раз обменялись ударами и теперь были куда осторожнее. Противники кружили по полю, гоняли друг друга по колено в тумане, стелившемся у самой земли. Долговязый Ругивлад к удивлению коренастого низенького Дороха ничуть не проигрывал ему в ловкости. Однако у словена оказался окровавлен бок, а вятич то и дело опускал вниз задетую руку, и по ней также струилась кровь.

– Не устал, словен?
– усмехнулся Дорох.

Звякнув о клинок Седовласа, один его меч скользнул вниз и съехал к гарде, зато второй едва не достал врага в живот.

– Куда там? Только разогрелся!
– зло пробормотал Ругивлад, парируя.

Вдох. Задержка. Выдох.

– Нет, ты все-таки устал!

Довольный этим Дорох вновь принялся подначивать противника, сам не подозревая, что делает:

– Слабеешь, чужак!? Бабы любят веселых, сильных! Бабам нужны мужики, у которых стоит, как кол. Да, куда тебе, от одной-то каши? Ты, чужак, и самого простого, как видно, не умеешь... И недели не пройдет, а я введу Ольгу женой в отчий дом! Впрочем, ты этого уже не увидишь, чужак!...

Выдох! Откат! Вдох!

– Вот, и она!

Дорох резко подался назад и поднял меч к небесам в приветствии, при этом он посмотрел куда-то за плечо Ругивлада.

– Меня не проведешь!

Вдох! Задержка! Выдох!

– Пора! Иначе этот мерзкий тип всегда будет портить жизнь скромникам! подумал черный волхв.

– Не может быть?
– удивился Дорох, когда почувствовал "это".

Словно чья-то костлявая когтистая лапа схватила мозг и стала мять, безжалостно и последовательно, все сильнее и быстрее.