Дар Седовласа
Шрифт:
ГЛАВА 4. РОКОВАЯ ВСТРЕЧА
Колесница Сварожича* не одолела и половины зримого пути.
(* Сварожич - сын бога Сварога, мироустроитель, известен под разными именами- Радегаст - у западных славян, Радигощ - у вятичей, Даждьбог - у восточных славян, возможно, Сварожичами именовали и Хорса, и Семаргла - у юго-восточных.. Нет сомнения в том, что Даждьбог - это Свет-Сварожич, Цицерон называет отцом Аполлона Вулкана, т.е. Гефеста, последний в Ипатьвской летописи сотнесен со Сварогом. Вероятно, западные славяне почитали Даждьбога под именем Радегаст, чей Ретринский Храм был весьма знаменит: "В земле ретарей есть город по имени Riedegost. В городе нет ничего,
Проселочной дорогой шли двое. Впрочем, это было не совсем так, ибо на двоих была лишь одна пара ног. Встречные селяне снимали шапки и сторонились, о чем-то перешептываясь:
– Руг! Руг!– и провожали путников удивленными взглядами.
Первый - высокий светловолосый мужчина лет тридцати пяти, а то и поболе, сухощавый, но вовсе не тощий, одетый во все черное. Красивое лицо с тонкими чертами и выражением достоинства отличал особенный, пронзительный взор, в котором, однако, угадывалась тоска, хоть углы губ были сморщены легкой улыбкой. Через плечо путник перекинул обширный плащ, на другом восседал второй - крупный и столь же черный, как хозяин, зеленоглазый и красноязыкий кот. Большой полуторный меч за спиной говорил сам за себя. Зверь изредка зевал, но заснуть так и не мог из-за постоянной тряски.
– К чему семимильные шаги? Тише едешь - дальше будешь!– последнее слово кот произнес так пискляво, что Ругивлад аж скривил лицо, порядком заросшее колкой щетиной.
– Не мешай!
– Что, мысля замучила?– насмешливо спросило животное.
– Гордость не позволила бы мне лизать пятки, а прежде, наверное, брезгливость. С каких это пор на честной Руси завелись рабы? Вот, хотя бы те двое, что в корчме...?
– С тех пор, как нашлись покупатели. Гордость, может, и не позволила, но на помощь пришел бы твой желудок. Никто не в силах побороть могучий голод. И много ли ты видел в жизни, чтобы судить кого-либо? А сейчас не плохо было бы поскорее смотаться отсюда хоть к самому Чернобогу, хоть к его матери или даже бабке, если имеется. После того, что ты натворил, найдется немало охотников за твоей глупой головой.
Они тогда замешкались в городе. Покинув княжьи палаты, словен первым делом двинулся на Бабий торжок. Там он без труда сумел бы скрыться средь купеческого люда, втиснувшись в крикливое скопище. На торжище издревле стоял кумир Велеса, покровителя путников. Миновав Подольские ворота, по Боричеву спуску он добрался бы до Подола. Но это не входило в планы. Оставив слева урочище Кожемяки, Ругивлад обогнул Хоривицу, перебрался на тот берег Глубочицы, а после и через неспешную Оболонь, где потерялся всякий его след. Так что если кто и вздумал отомстить дерзкому чужестранцу - пришлось бы немало потрудиться.
– Да, неплохо погуляли в стольном городе!– мяукнул Баун.
– У князя - это целиком твоя работа, не прибедняйся!– возразил словен коту.
Навстречу им попалось еще два селянина.
– Велес в помощь! Не подскажите ли, добрые...?– обратился было он к ним.
Мужики покосились на чудовишных размеров кота, благосклонно улыбнувшегося им во всю пасть, шарахнулись в сторону, как ошпаренные, и бросились наутек.
–
Вроде, я сказал все правильно, - удивился словен и пропустил мимо какую-то умную мысль попутчика.– Понял теперь, безалаберный руг? Хорошо хоть - на третьи сутки дошло, а то я совсем испугался... Ты ж не по-людски говоришь, не по-людски и думаешь, вас с колдуном послушать - с ума спрыгнуть можно.
– Не бранись, с брани едучи - и без того тошно!– отозвался словен.
– Руг...аешься ты, на то и у рогов учился! Скоро бодаться начнешь! Князь-то Велеса чтить не велел, кумира ему не поставил...
– А плевал я на такого князя! Перун в пути не помощник!– зло молвил Ругивлад и задумался.
"И впрямь, что только в языках не случается?! Звали их руянами, ранами звали, звали ругами, рутенами, то бишь русинами, и даже рогами, рогатыми, стало быть!" - вспоминал словен имена того знаменитого племени, что владело Буяном и Арконой.
– Ты-то может, и плевал, а вот им под князем жить да жить. Он - и судия, и отец родной, - не унимался кот.
– Слезай, довольно я тебя тащил!– притворно сердито ответил Ругивлад, спихнув толстого самоуверенного зверя на каменистую твердь дороги.
– Не кипятись, приятель!– мяукнул Баюн, - Если меня не подводит слух, а это совершенно исключено, кто-то скачет нам навстречу! Может - посыльный, а может - разбойник!
Теперь и словен заслышал иноходь.
Из-за поворота на взмыленной лошади к путникам наперерез вылетел всадник. Маленький и изящный наездник на громадном разгоряченном животном. Лошадь взвилась на дыбы, чуть не сбив Ругивлада, и, вдруг, стала, как вкопанная. На него брызнуло пеной, в нос ударил въедливый пот, пар сипло рвался сквозь широко раздувающиеся ноздри.
Кот выгнулся дугой и зашипел что-то на счет старой кобылы...
Наездник склонился к шее благородного скакуна, и, еще миг - упал бы на землю. Но словен подхватил безусого воина и бережно уложил в выцветшую на исходе бабьего лета траву. Серпень-то уж давно окончился, а третьего дня настал Велес-рябинник.
На воине был остроконечный шелом с выступом над переносицей. Кольчужные кольца, ловко прилаженные к убору, спускались серебристой чешуей на плечи. Колчан за спиной оказался пуст. Единственное оружие, оставшееся при витязе, обоюдоострый боевой топор. Железко расширялось к низу и к верху, образуя загибы.
И подивился словен отточенности юного лица, белоснежной мягкой коже, тонким бровям.
– Прах Чернобога!
У него возникло незнакомое ему чувство растерянности и смущения пред этим щуплым пареньком, почти ребенком. Говорят, что волхвы, если чему и удивляются, вида казать тому не должны. Сметение было мимолетным - нечаянный спаситель взял лошадь под уздцы и, отведя в сторону, оставил мирно пастись. Вернувшись, он застал кота, сидящим на груди незадачливого всадника. Зверь, спрятав когти в мягких подушках лап, размеренно и методично справа налево и слева направо бил незнакомца по щекам, надеясь привести в чувство.
– Ну, что!– поинтересовался Ругивлад, наблюдая за его усилиями.
– Устал маненько!– отозвался Баюн.
Но волхв не расслышал. На дороге вновь заклубилась пыль. Среди лязга и звона железа, ржания и хрипа загнанных лошадей пред ним возникло семеро в знакомой красно-коричневой одежде блюстителей закона.
– Ольга! Ольга!– рявкнул один из преследователей.
– Милости просим, ребята, к нашему шалашу!– приветствовал компанию Ругивлад, любовно поглаживая руны на мече.