Дальше
Шрифт:
Дима кивнул в знак понимания.
— А потом меня партнер пригласил на показ своей жены, — увидев поднятые брови приятеля, Волков улыбнулся. — Нет, его жена была не Лия, а дизайнер, чью коллекцию демонстрировали. Они с Лией подруги были, вместе начинали, все дела. Потом был ужин, Аманда Лию уговорила, мол, пошли. Помню, как сидели в ресторане, она напротив меня сидит, вообще не смотрит в глаза. Как будто меня и нет.
— Знакомо, — мрачно отозвался Дима.
— Что, Аня так делает, когда злится? — понимающе спросил мужчина.
— Ага.
— Тогда они у нас похожи, — хохотнул Волков. — Ну так вот. Она, значит, напротив меня сидит. Воду только глушит литрами и какую-то траву жует. Ужас. Ну, ты ж знаешь, что манекенщицы — самые страшные из моделей и беспощадные
— А, понял. Чего потом? До дома проводил?
— Да. Она такси хотела вызвать, я сморозил какую-то фигню про таксистов-маньяков, и подружка ее уговорила со мной поехать. В одну сторону, тем более, — мужчина помолчал. — Переспали прямо в машине. Даже не спрашивай, как получилось. В общем, осталася у нее на квартире. Утром надо было на работу, я ей записку оставил и свалил. Потом цветы послал, как порядочный человек. А мне звонят из доставки, говорят, что цветы не приняли, попросили доставить туда, откуда взяли, и записку приложили, — Николай засмеялся. Дима тоже улыбнулся. Приятно было смотреть на то, как приятель говорит о жене. Искренне так, тепло. Люди так говорят только о тех, кто много значит. Кого любят. — Мне аж интересно стало. Записку прочитал. А мне эта девчонка пишет что-то типа «было первый и последний раз, прошу больше не беспокоить».
— И тебя это задело, — хохотнул Дима. — Так и не излечился от непомерного самолюбия?
— Нет, конечно, — негромко засмеялся мужчина. — Я, естетсвенно, начал ее ловить. На показы эти ходить, еще одни цветы ей послал. Было интересно, понимаешь, либо девочка себе цену набивает, и тогда она мне не интересна, либо я ей не понравился. А как такой обалденный мужик как я может кому-то не понравиться?
— Действительно, — хмыкнул Дима.
— Лия от меня как заяц бегала, потом сказала, что подаст в суд за сексуальное домогательство и преследование. А ей так, мол и так, подавай. Ты бы видел ее лицо в этот момент, — откровенно загоготал Николай. — Все ее поклонники обычно быстренько сливались после этой угрозы, в Европе это ж ночной кошмар любого мужика.
— Но она не учла, что ты русский, — тоже развеселился Дима.
— Естетсвенно, — самодовольно подствердил Волков. — Мне пофиг. У меня мозг вообще в отключке был, по-моему. Единственное, что я понимал, это то, что я ее хочу. И все тут. Хоть ты меня тресни. Лия обалдела от моего напора окончательно, и пока приходила в себя, я ее развел на ужин. Ждал внизу, пока она переоденется. Как школьник, честное слово.
— И что потом?
— Ну, а что потом? Посидели, поговорили. Не могу сказать, что поели, потому что ел в основном я, а она пила смузи. Оказалась неглупая девочка с чувством юмора, хотя и специфическим. Я ее проводил до дома как в лучших традициях, но на «кофе» не напрашивался. Потом еще ее перехватил после показа. Потом в выходной на колесе обозрения катались. Еле откачал ее после этого.
— Высоты боится?
— До одури. Причем, я ее спрашиваю, ты зачем, дуреха полезла, если боишься. Могли же что-то другое придумать. Но она ж «железная леди», — фыркнул Николай.
— Чем отпаивал?
— Собой. В машине, — усмехнулся мужчина.
— Круто, — улыбнулся Дима и прикрыл глаза. — Может пойдем, охладимся? У меня сейчас сердце выскочит, по-моему.
— Так, выкатывайся быстро, — Николай проворно вскочил на ноги. — Под сороквник уже, а ума как не было, так и нет. Давай, шевелись.
Диму совершенно бесцеремонно вытолкали из сауны и задали траекторию к неольшому круглому бассейну. Обычно мужчина не геройствовал так, просто приятель так интересно и забавно рассказывал о своей истории большой любви, что Цаплин как-то не заметил, что начало плохеть. Николай его столкнул в воду и, поймав недовольный взгляд проходящей мимо девушки, нырнул следом.
Чуть теплая вода после сауны показалась ледяной, но это было даже приятнее. В голове сразу прояснилось, глаза перестали слипаться. Дима погрузился
с головой еще и раз и осторожно приоткрыл галаза: так и есть, здесь вода была куда менее хлорированная. Мужчина вынырнул, а затем сел на эдакую скамейку под водой, которые еще в джакузи бывают.— Ну как? — спросил Волков. — Полегчало?
— Да, спасибо, — Дима размял шею. — Ты не беспокойся, я коньки откидывать не собирался.
— Ага, все вы так говорите, — нарочито ворчливо произнес мужчина. — Блин, хорошо-то как! — он оперся спиной о стенку и прикрыл глаза. Дима согласно угукнул. — Я в последний день собирался поехать в какой-нибудь торговый центр, хочу Лие подарок посмотреть. Ты Ане что-то уже присмотрел?
Вопрос ввел Диму в легкий ступор. Он совершенно не думал ни о каком подарке. Даже о сувенире. Совесть его неприятно уколола. Николай, который внимательно на него смотрел, все сразу понял.
— Ты ей ничего не собираешься привозить? — удивленно спросил он. — Между вами что, черная кошка пробежала?
— Нет, почему ты так решил? — спросил Дима. — Просто все есть уже. Благодаря интернету и наличию денег теперь можно купить, что твоей душе угодно. Шмотки Ане я выбирать боюсь, ей нехорошо будет, косметика, духи, украшения — все это занимает три честверти общей гардеробной. А какую-то ерунду я везти не хочу.
— Да? Ну ладно, — Волков помолчал. — Я тебя не узнаю, — вдруг сказал он. Дима вопросительно поднял брови. — Я просто помню, как ты об Ане рассказывал каждому встречному, тогда, черт знает сколько лет назад. Ты делал это так, что хоть романы пиши. Девчонки в универе готовы были мать родную продать, лишь бы их хоть кто-то так любил. Это я тебя не пристыдить пытаюсь, если что. Но по-моему, между вами что-то происходит. Вернее, не происходит того, что должно быть.
Дима молчал. Приятель был прав. Раньше он действительно горел, мечтал об Аньке день и ночь. Засыпать с ней рядом было подлинным, незаменимым счастьем. Большим счастьем было только заниматься с ней любовью. А теперь он даже не подумал о том, чтоб привезти ей какую-нибудь безделушку, оправдываясь перед собой достатком и характером жены. Это… это получается, что он больше не любит ее? Или любит, но не как раньше?
Но ведь это нормально, разве нет? Они вместе больше десяти лет, у них хорошая жизнь, светлое будущее, о котором они мечтали тогда, в этой прошлой студенческой жизни, перспективы, карьера идет в гору. Аня не только не подурнела, но и похорошела. Да и Дима за собой следил. Они были красивой парой, хорошо смотрелись вместе на фотографиях.
Что еще надо? У многих нет и половины того, что они имели.
Но что-то было нужно.
— Просто трудный период, — медленно проговорил Дима, наконец. — У всех бывает. Может, это кризис семейной жизни или еще что-то там. Я ее люблю и она меня любит, я знаю. Остальное… рассосется.
— Дим, я тебе еще вчера вечером сказал, — негромко начал Волков. — И не смотри на меня так, это я не к вопросу о детях. Черт с ними, не хотите если, ну и ладно, дело ваше. Но если у вас кризис, как ты говоришь, то само оно не рассосется, поверь мне. Надо разговаривать, подарки дарить. Сексом заниматься, наконец. Вот чего она с тобой не приехала?
— Слушай, сверни тему, — неприязненно оборвал его Дима. — Она не приехала, потому что из нас двоих язык всегда был подвешен у меня, Аню надо пускать как тяжелую артиллерию, все это знают. У нее отчет. Меня всего-то пять дней нет, а не три месяца.
— Я вот сейчас договорю на правах старого знакомого, а потом можешь мне морду бить прямо здесь, — негромко проговорил Волков, пытливо взглянув на мужчину. — Аня у тебя терминаторша, что правда, то правда. Но это ничего не значит. Что бы там у вас не произошло, это можно исправить. Если не измена, конечно. Хотя если случайная, одиночная, так сказать… Может, и это можно исправить. Не знаю, не пробовал. Сейчас, дай договорить, — поспешно сказал мужчина, глядя, как Дима набрал в грудь воздуха, чтоб возразить. — Ты ее если любишь, то сделай что-нибудь. Потом будешь сильно жалеть. Что бы у вас не случилось, это можно пережить только вместе, понимаешь?