Цветок репейника
Шрифт:
Она шла по извилистой дорожке, выложенной золотистым песчаником, и думала о дамах, которые не только выглядят, но и в самом деле изысканны. Которые умеют одеваться только с помощью толпы горничных, а гуляют с дуэньями, компаньонками и лакеями. О той же Интаннье, к примеру. Как же скучно, должно быть, им приходится жить! И как упоительно то, что обязательными подобные глупости давно остались лишь на страницах мемуаров современниц Тианиной прабабушки.
Та сторона парка, что примыкала к Эль Рахна, была чуть менее ухожена, чем центральные аллеи. Но это Тиане нравилось даже больше.
Солнце уже успело
Тиана присела на ступеньку возле грота. Идти домой ей не очень хотелось. Там маялась предвкушением Нира, а рассказывать ей необходимо было или все (а это слишком много), или совсем ничего. Тиана стянула с руки испачканную перчатку, предназначенную скрывать от чересчур проницательных взглядов ее неидеальную руку.
Мысли упорно не шли в звенящую пустоту, которая воцарилась сейчас в ее голове. А ведь подумать ей было о чем. Сумасшедший маг, появляющийся и исчезающий с таким видом, будто они с Тианой были много лет как законные супруги. Мечтатель Фалько с его экзотическими способами провести ночь. И глупое женское сердце, ничему так и не научившееся за немалую сознательную жизнь.
«Вот скажи мне честно, – в который раз спросила она себя. – Не увиливая. Чего тебе сейчас хочется больше всего?»
В ответе вопрос не нуждался. Все и так было слишком понятным. Некоторые вещи с возрастом не проходят, а только усугубляются.
В кустах боярышника за спиной подозрительно зашуршало. Тиана резко обернулась и слова застыли, не успев сорваться с губ. Последние дни были невероятно богаты на встречи.
– Ой, – испуганно выдохнула бледная, как мел, Эмери сол Тасаре.
Выглядела милая Эмери ужасно. Нет, одета она была, как всегда, с изысканной простотой, но под глазами залегли глубочайшие тени, а губы были искусаны до крови. Прижатые к груди нежные руки (не всякий догадается, сколько в них скрытой силы) заметно дрожали.
Но Эмери не была бы собой, если бы не умела собираться с духом и силами.
– А что ты здесь делаешь? – с совершенно неподходящей к остальному выражению лица улыбкой сказала она.
– Сижу. Думаю, – слегка покривила душой Тиана.
– Давно?
Тиана посмотрела на солнце.
– Не очень.
– И ты ничего здесь не видела? – пристально глядя ей в глаза, спросила Эмери. – Такого… ну необычного?
– В такой час? Милый друг, ты меня пугаешь.
Самым странным в это утро была она сама. И еще тот, кто ее сюда привез, но как раз этого Тиана говорить не собиралась.
– Ты уверена? – продолжала допытываться Эмери. – Хотя… Это, конечно, ничего не значит. Сады немаленькие, здесь можно запрятать выводок драконов, и они не сразу встретятся друг с другом.
Она опустилась на ступеньку рядом с Тианой и устало прислонилась к ее боку, положив голову на плечо. Маленькая и несгибаемая Эмери казалась настолько потерянной, что Тиана, обычно не склонная к таким порывам, обняла ее, укрыв под своим плащом, будто бы под крылом.
Что-то происходило вокруг, неуловимое и непонятное пока, но вызывающее неприятный холодок в груди.
Эмери
как-то судорожно вздохнула.– Если можно, Тиана, не говори никому, что видела меня здесь этим утром. Даже если будут спрашивать слишком настойчиво.
– Хорошо. Тогда, быть может, мы и в самом деле пойдем отсюда?
– Да. Вот еще чуть-чуть посидим и пойдем. Мне нужно еще немного времени.
Эмери крутила на пальце кольцо. Старинное, массивное, с длинным камнем, закрывающем сразу обе фаланги. В загадочной глубине темного опала будто бы мерцала искорка, но не так трудно было ее разглядеть. Где-то Тиана уже видела этот камень, возможно, на руке Эмери в одну из предыдущих встреч. А еще эта искра во тьме напоминала глаза Фъямэ сол Ньэрэ.
Будто бы прочитав ее мысли, Эмери спросила:
– Ты, говорят, летала на Огненном Вэррего?
– Да.
– Счастливая. Он кроме Астара подпускает к себе всего нескольких человек. И тем не дает садиться на спину, если без хозяина.
– Он гордый, – согласилась Тиана. – Гордый и прекрасный, какими и должны быть драконы. Наверное, на воле они еще лучше.
– Вэррего почти дикий, – огорошила ее Эмери. – Его мать потеряла хозяина во время войны, безумствовала, разнесла свою драконятню и улетела. Слюбилась с вольным драконом из Вейземских огненных, привела детенышей где-то в горах. К людям вернулась уже не одна.
– Безумная какая история, – одобрительно сказала Тиана.
– Знала, что тебе должно понравиться. Вот так и мы, как те драконы. Пока все хорошо, мы вроде как сдерживаем себя приличиями, условностями, принципами. А, когда что-то случается, когда касается кого-то по-настоящему дорогого, все слетает с нас, будто сухая шелуха. Будто старая кожа. И на свободу вырывается опасный зверь.
– Ты это о чем сейчас? – удивленно прошептала Тиана. – Ведь не о Вэррего?
Эмери промолчала. Тиана поняла, что выбрала неудачную тему для беседы и с деланным безразличием поинтересовалась:
– Ты его светлость называешь по имени и как-то чудно. Астар, да?
– Астар. Фъямэ – родовое имя его матери. Старинный, почти пропавший с лица мира род. Многие уже и забыли, что он когда-либо существовал. С Астаром мы давно знакомы. Он играл со мной, маленькой, рассказывал удивительные истории. Утешал, когда, – Эмери вдруг осеклась и продолжила быстро: – Ну, неважно. Я просто хотела сказать, что и он, и мать Интанньи, его сестра, для меня самые близкие в жизни люди. Даже ближе кровной родни. Хотя я им тоже немного родственница, ты же знаешь?
– Нет, – в подробности родословных имперской знати Тиана никогда особенно не вдавалась.
– Неважно, – с усмешкой сказала Эмери и поднялась. – Ты приглашала меня в гости, я же правильно поняла?
Тиана пожала плечами. Ее предложение уйти куда-нибудь можно было понять и так. Отчего нет? Это даже к лучшему, будет кому отвлечь Ниру от нескромных вопросов.
Все время, что они шли через сады, Тиане казалось, что Эмери слишком медлила и искала поводы, чтобы задержаться подольше. А еще прислушивалась, оглядывалась и с трудом скрывала волнение. Только, когда они вышли через витую калитку на городскую улицу, Эмери вновь стала самой собой, солнечной, уверенной в себе девчонкой, которой боги отсыпали поровну и озорства, и рассудительности.