Циркач
Шрифт:
– А мне всегда помогает, – уверенно заявил его подвыпивший собеседник, и, чуть не запнувшись о ковер, побрел дальше по коридору. Жена ждала его одеваться.
Номер с частушками Чиж поставил третьим по счету, коротким антре между большими номерами. Кроме того, Колю назначили аккомпанировать на скрипке в номере Риты и Сени: они показывали танец с элементами акробатики. Коля чувствовал себя униженным, что его сочли не полноценным артистом, а задней декорацией к чужим номерам.
– С этого все начинают, не бойся, – успокаивала его Рита. – Ты прежде должен проявить себя.
Никто в труппе не называл себя циркачом, как насмешливо величали Колю в семье, когда узнали о его мечте. Сейчас прозвище казалось ему низкопробным, чем-то из старой эпохи балаганов, про которые
Да цирковые и не принимали его всерьез, для них он был нелепый, пустоголовый новичок, который все путает. При нем они будто нарочно говорили на «иностранном языке» – цирковом жаргоне, перебрасываясь словечками вроде «копфштейн», «рундат», «флик-фляк», а Коля от неловкости лишь щурил глаза, не понимая, что имеют в виду его новые коллеги. Музыкальные таланты, восхищавшие маэстро Вернера, здесь никого не удивляли. Другое дело, если бы Коля стоял на голове или, на худой конец, жонглировал ножами. Лучше – и то, и другое, как умел Арчи. Но даже при мысли о подобном у Коли кружилась голова. Как Арчи вытворяет опасные кульбиты, не поранясь? Коле хотелось быстрее стать в цирке своим, а не бесцельно бродить по обочине самого интересного, что здесь происходит.
Перед выступлением Чиж прогнал их на репетиционную арену. Труппа, предоставленная сама себе, занималась без надзора в полнейшем хаосе. Дрессировщик Миша муштровал своих пуделей: черного, серого и самого маленького – белого, как облако, по кличке Ладушка. Рита с мужем репетировали танцевальные движения, и Сеня в своем пьяном фокстроте то и дело наваливался одному из псов на лапу, заставляя его визжать от боли и срывая Мише дрессуру. Клоуны Фокс и Покс, перепрыгивая друг через друга, устроили посреди арены шуточную потасовку. Старший Фокс, одетый в ярко-синий костюм, в трагическом амплуа, и Покс, в комической маске и разноцветном лоскутном пиджаке, при виде которого у Коли рябило в глазах, уже загримировались, и разница в возрасте не бросалась в глаза. Но приглядевшись, он предположил, что Фокс годится Поксу в отцы. «Те самые, – вспомнил Коля, – с афиши. Вот это да!»
Гордость труппы, Арчи, жонглировал булавами в уголке. Уже наслышанный о нем от Чижа, Коля восхищался его ловкостью, подтянутой атлетической фигурой и слишком широкими для маленького человека плечами. Его грим в агрессивной манере испанского мачо привлекал и пугал одновременно. Арчи оделся на выступление с особым шиком: в обтягивающее черное трико и пиджак матадора с красной и золотой вышивкой по краю. Его облик выделялся среди других цирковых. Коля подумал, что Арчи – сценический псевдоним, а, конечно, не настоящее имя артиста. Но спросить, как его зовут на самом деле, не решался. Коля предположил, что Арчи – сокращение от загадочного иностранного имени, например, Арчибальд. Об Арчи ему хотелось знать буквально все: откуда он родом, где заказывает костюм, что ест на завтрак, чтобы выглядеть таким мускулистым. Подойти к нему и заговорить, как с другими артистами, казалось Коле невероятной дерзостью. Арчи выглядел человеком иных возможностей. Он и держался особняком, почти не общаясь с коллегами-цирковыми.
– Эй, ты, – вдруг обратился Арчи к Коле, заметив его любопытный взгляд. Акробат в считанные секунды поймал булавы и остановился. – Чего смотришь? Я забесплатно не показываю!
Коля замялся и опустил глаза, обескураженный его неожиданным вниманием.
– И хватит тут стоять. Принеси лучше попить.
– Сейчас, – смущенно кивнул Коля. – Вам компот?
– Воды достаточно, – усмехнулся Арчи и вновь подбросил булавы в воздух.
Коля спустился вниз к цирковому буфету. Там, к его удивлению, сидел антрепренер, покуривая папиросу и о чем-то доверительно сплетничая с буфетчицей, отчего она в блаженстве растеклась по прилавку и беспрестанно смеялась, очарованно слушая своего усатого собеседника.
– Можно мне стакан воды? – обратился Коля к буфетчице.
Видимо, она не расслышала его
тихий от смущения голос и продолжила беседовать с антрепренером. Но Чиж заметил Колю.– Ты почему еще не одет? – воскликнул он. – Живо одеваться!
– Сейчас. Мне бы воды…
– Какой еще воды? В гардеробную! Бегом! – закричал Чиж своим оглушительным голосом, который и мертвого заставил бы выпрыгнуть из могилы. – Вот остолоп.
Пришлось снова подняться на второй этаж, где ему сунули в руки подготовленную для него одежду, наспех отутюженную и пахнущую нафталином. Коля до сих пор не видел костюм в полный рост и хотел срочно посмотреться в зеркало, но его тут же выдворили вон, чтобы не мешал одеваться другим артистам: на большом манеже сегодня давала представление основная труппа Молотовского цирка.
В мешковатом, горчичного цвета пиджаке и белой рубашке с пышным жабо он чувствовал себя нелепо. К тому же, постоянно путался в штанинах зеленых брюк – единственных, что близко подошли по размеру. Брюки от горчичного пиджака оказались еще длиннее, и в костюмерной их забраковали. Рукава пиджака, наоборот, были слишком короткими и полностью обнажали ключицы. Коля подумал, что наряд скорее похож на клоунский и не подходит под патриотическое выступление с военными частушками. Но Чиж не спросил его мнение, просто распорядился приготовить одежду. А сейчас костюмеры были заняты, и Коле неловко мельтешить у них перед глазами.
Вообще, казалось, он в цирке как дома. В том смысле, что его мнение здесь совершенно никого не интересовало: прямо как в Ленинграде, в родной семье. Коля мечтал, как с первой зарплаты закажет отличный цирковой костюм – не хуже, чем у Арчи. Однако сегодня узнал: пошив костюма обойдется рублей в тридцать, если не в сорок – пустая фантазия. Лучше поесть на эти деньги.
– Запнешься сейчас! Вот умора! – насмешливо воскликнула Рита, увидев его несуразный наряд. – Иди к Тамаре, подколи штанины булавками. Рядом с гардеробной, левая дверь, помнишь?
Коля раздраженно махнул на Риту рукой, на что она только громче рассмеялась. Но все-таки снова потащился в гардеробную, больно брюки мешали ходить. Чего доброго, можно запнуться на арене и растянуться, как болван. И оправдать ругательства Чижа, который уже считает его придурковатым.
«Комнату Цирка лилипутов», или вторую гардеробную, как называли ее некоторые цирковые, выделили в цирке специально для маленьких артистов. Кривую табличку наспех прибил сам Чиж, чтобы не входили посторонние из основной труппы. Напротив проема настежь распахнутой двери, перед затертым зеркалом, красила ресницы юная девушка. Ее черные, завитые волнами волосы, убранные под расшитую бисером шапочку, напомнили Коле о чем-то знакомом, неуловимо волнующем. Потом он окончательно вспомнил: похожую шапочку носила Ирина, еще в невестах, когда встречалась с Петей. Девушка, увидев в зеркале отражение Коли, удивленно вздрогнула, а затем, не удержавшись, хихикнула:
– Я думала, из наших всем наложили грим.
Она отложила тушь для ресниц в сторону. И, с решительной готовностью помочь, встала во весь рост, возвышаясь над Колей на добрых три головы. Очень молодая – чуть старше Коли, но царственная, как взрослая женщина.
– Вы Тамара? – пролепетал Коля.
Ему, наконец, удалось увидеть себя в полный рост. Отражение в старом зеркале за ее спиной обнаружило маленького юношу с оттопыренными ушами, с почти бесцветными бровями, с косым пробором в светло-русых волосах. Коля шевельнулся, и его двойник в зеркале последовал за ним, несуразно наступая себе на штанины.
– Ну разумеется, – ответила Тамара. – А вы? Я вас раньше никогда не видела.
– Я прибыл только вчера.
– А, вы тот самый скрипач. Из Ленинграда, верно? Чиж говорил, что вы приедете. Но от вас два месяца не было вестей. Мы думали, вы отказались от приглашения. Я бы, честно говоря, не удивилась. Что вы стоите? Садитесь. Какой вам грим? – она вытащила из ящика под зеркалом несколько кистей.
– Нет, мне не нужен грим. Понимаете, штаны…
– Ах, вижу, вижу. Больше нет вопросов. Я помогу вам. Мне показалось, так и задумано, – добродушно улыбнулась она.