Чужой 1917 год
Шрифт:
Бинокль меня порадовал особенно — шестикратный с надписью 'Казенный Оптическiй заводъ г. Изюмъ'. Он был отделан кожей и медью и выглядел шикарно.
А потом мне задали интересный вопросик:
— Ваше благородие, не желаете ли приобрести-с пистолет?
— Какой пистолет?
– 'Русский Браунинг' Сестрорецкого заводу. Рекомендованный для-с господ офицеров!
— Тащи!!! — предложение заинтересовало меня чрезвычайно, и пока Власий копался в закромах, я мучительно пытался вспомнить что-нибудь про означенный девайс.
Тщетно.
Какие-то смутные образы и ощущение щенячьего восторга…
Наконец
Хотя присмотревшись, я заметил отличия — не было автоматического предохранителя в рукоятке и головка курка вроде другая. Ну и калибр конечно — уже известный мне 'русский сороковой'. Здесь же в коробке, вместе с пистолетом — два магазина, отвертка, масленка и еще какая-то мелочь.
— Сколько?
— Тридцать четыре рублика, ваше благородие. Вместе с кобурой и двумя коробками патронов.
— Беру!!! — эта пушка, получше Нагана будет. Я человек 21 века, уважаю револьвер за надежность, но автоматический пистолет в бою — лишний шанс выжить. — Скажи, Власий, а еще пару запасных магазинов к пистолету можно купить?
— Никак нет-с. У нас не имеется. Но можно у полкового оружейника взять, за долю малую.
* * *
Из большого ростового зеркала на меня смотрит веселый юнец в ладно сидящей форме русской армии. Как картинка — новый китель, перетянутый ремнями, на одном боку кобура с 'Браунингом', на другом — полевая сумка. На шее — бинокль. На плечах зеленые полевые погоны с металлической 'гранатой об одном огне' и шифром '8МГ' — 8-ой Московский Гренадерский.
Орел!!!
Я бы даже сказал:
БЕРКУТ!!!
— Красавец писаный, — бубнит за спиной Власий.
— Хоть сейчас на парад, — вторит ему голосок кучерявого Федьки.
— Молодцы! Хорошо поработали! Спасибо!
На выходе из палатки я столкнулся с высоченным офицером в синих кавалерийских бриджах и в синей фуражке. 'Жандарм' — понял я, приглядываясь повнимательней.
Роста он был такого, что шашка казалась при нем несуразно короткой. На простом открытом лице рыжие бородка и усы.
Блин. Приветствовать же надо. Причем двумя пальцами!!!
— Прапорщик фон Аш, — гаркнул я, прикладывая ладонь к виску.
— Поручик Михайлов, — он тоже козырнул, а потом протянул руку. — Михаил Афанасьевич. Командую полковой жандармской командой.
— Александр Александрович! Весьма рад. — Представился в ответ. — Назначения пока не получил.
— Зато получили известность.
— В каком смысле?
— Наш Жорж, по обыкновению, сочинил из служебного документа настоящий исторический эпос. Теперь подробности вашего чудесного спасения попадут в архивы Военного Министерства.
— Не знаю даже, хорошо это или плохо. А что касается чудес — Господь сохранил!
— Вы куда-то торопитесь, Александр Александрович?
— Хотел еще заглянуть к скорняку. Ножны моей шашки безнадежно испорчены.
— Ну, это не к спеху. При полевой форме пехотные ее, все едино не носят…
В общем, немного поболтали о всякой ерунде и расстались вполне
довольные друг другом. Милейший и интеллигентнейший человек.Хоть и жандарм.
Волнительный момент.
Стою навытяжку перед командиром полка.
Полковник Николай Генрихович Беренс. Высокий, представительный с пышными ухоженными усами и аккуратным пробором в волосах. Маленькие круглые очки несколько смягчают суровый образ кадрового офицера.
Рядом за столом сидит начальник штаба — подполковник Левицкий. Грузный седоусый мужчина с озорным огоньком в прищуренных глазах.
Справа от меня так же тянется во фрунт адъютант полка — поручик Шевяков.
— Ну что ж, — полковник заложил руки за спину. — Очень рад, барон, что вы к нам присоединились. Вы назначаетесь младшим офицером в 10-ю роту. Служите достойно и помните о богатой истории нашего славного полка! — Он взял со стола мою офицерскую книжку и нагрудный полковой знак 8-го гренадерского. — Поручик Шевяков введет вас в дела. А в ближайшие дни ждем вас в офицерском собрании.
— Слушаюсь! Разрешите идти?
— Идите.
Четким шагом вышел за дверь и, пройдя еще пару метров, привалился к стене.
Фу-у-у-у-у…
Пронесло…
Снял фуражку и дрожащей рукой провел по взмокшим волосам.
Почему-то, момента представления командиру полка я боялся больше всего. Обе половинки моей, с медицинской точки зрения, шизофренической личности, впадали в панику при одной только мысли о предстоящей процедуре. Я-старый, боялся ляпнуть что-нибудь не то. Я-молодой, опасался показаться несерьезным.
Слава богу, обошлось.
Теперь, что там с назначением?
По довоенному штату, в роте три младших офицера — заместители командира роты по различным вопросам. Сейчас — во время войны, в связи с большой убылью офицерского состава, что-то могло и измениться.
Значит, буду заместителем командира роты.
Вообще, местная войсковая организация значительно отличалась от того, что было в нашем мире. Полки стали трех-, а не четырехбатальонного состава, зато значительно сильнее стали прочие подразделения.
Пулеметная рота — 24 станковых 'максима'. Артиллерийская рота — 6-орудийная батарея знаменитых 'трехдюймовок', три полевые 122-мм гаубицы и 6 траншейных 47-мм пушки Гочкиса (для действия в рядах пехоты). Минометная команда из шести 4-х дюймовых минометов. Егерская команда — десяток снайперов.
Кроме того, значительно урезали нестроевой состав полка. Стало меньше денщиков, избавились от всяческих носильщиков-уборщиков и прочих бездельников.
В общем, воевать можно.
Только осторожно.
Хлопнула дверь и в коридор вышел адъютант.
— Господин прапорщик, сего дня вы поставлены на довольствие. Если желаете питаться от солдатского котла — извольте, за счет казны. Если хотите разносолов — взнос в офицерскую столовую — 30 рублей. — Поручик задумался, что-то припоминая. — Огнеприпасы для личного оружия получаете — под расписку, тоже за счет казны. Денежные общеполковые выплаты будете получать соответственно. А сейчас зайдите к вашему знакомому — Жоржу. У него для вас ордер на внеочередные 'мундирные'. Их получите у казначея. — Он немного помолчал. — Вроде бы всё. Идите!