Чтение онлайн

Система «хлопальщиков» развивалась на планете Терра медленно. В прошлом любой земной правитель время от времени собирал подданных, чтобы самые ничтожные из них могли обратиться к нему без посредников. Отголоски этой системы слышались еще долго, даже после того, как королей почти не осталось — англичанин мог бы крикнуть: «Герольд!», хотя ни один из них этого не делал; самые умные управляющие оставляли двери открытыми для всякого танцора или бродяги даже в конце двадцатого века. Остатки этого принципа были забальзамированы навечно в I и IX Поправках Конституции Соединенных Штатов, хотя их и отменили статьи Конституции Всемирной Федерации.

Ко времени возвращения «Чемпиона» на Землю правил

доступа к высшей власти фактически не существовало, независимо от номинальной формы правления, и о могуществе персоны можно было судить по многочисленным хлопальщикам, отделявшим ее от толпы. Их теперь называли исполнительными помощниками, частными секретарями, пресс-секретарями, регистраторами, ответственными за назначение встреч и так далее, но все они на самом деле были «хлопальщиками», потому что каждый из них мог наложить вето на попытку общения извне.

Эта сеть официальных хлопальщиков порождала толпы неофициальных лиц, которые «нахлопывали» что-нибудь Великому Человеку без ведома официальных «хлопальщиков», пользуясь счастливой возможностью, или черным ходом; или незарегистрированным телефонным номером. Неофициальные лица назывались так: «партнер по гольфу», «кухонный кабинет», «лоббисты», «бывший государственный деятель», «пятипроцентник» и тому подобное. Неофициальные лица, в свою очередь, также раскидывали свои сети, и в конце концов добраться до них становилось столь же трудно, как и до самого Великого Человека. Тогда возникали вторичные группировки, пытавшиеся обойти хлопальщиков. И человек, занимавший самое высокое положение, оказывался в центре настоящего лабиринта неофициальных лиц, настолько же сложного, насколько сложны были официальные ряды, окружавшие того, кто был всего лишь «важным лицом».

Доктор Джубал Хэршо, клоун-профессионал, любитель подрывать общественные устои и тунеядец по призванию, обладал почти марсианским взглядом па понятие «спешка». Сознавая, что ему осталось жить не слишком долго, и не обладая ни марсианской, ни канзасской верой в бессмертие, он собирался прожить каждый оставшийся ему драгоценный миг так, словно это и есть вечность — без страха, без надежды и смакуя его, как сибарит. Стремясь к такой жизни, он желал большего, чем бочка Диогена, но меньшего, чем дворец удовольствий Кубла-хана. Владения его были не слишком велики: несколько акров, огороженных проволокой, через которую пропущен электрический ток; дом из четырнадцати комнат, или около того; секретари и прочие современные удобства. Чтобы содержать свое скромное гнездо и немногочисленный штат, он прилагал минимум усилий, но с максимальным вознаграждением: легче было оставаться богатым, чем бедным, а Хэршо желал жить в неспешной роскоши, занимаясь лишь тем, что доставляло удовольствие Хэршо. Он сокрушался, если ему приходилось торопиться, и никогда не признавал, что это доставляет ему удовольствие.

Сегодня утром ему понадобилось поговорить с главным чиновником планеты. Он понимал, что система хлопальщиков практически сводит «на нет» саму возможность такого общения. Хэршо не снисходил до того, чтобы окружить себя хлопальщиками соответственно собственному рангу: он сам брал трубку, когда звонил телефон, он всегда использовал шанс нагрубить незнакомому человеку за то, что тот нарушает покой Хэршо по «пустякам», — по «пустякам» с точки зрения его, Хэршо. Он знал, что ничего такого во дворце быть не может, Генеральный секретарь не отвечает на звонки сам. Но Хэршо годами учился дурачить людей, а потому сразу после завтрака бодро принялся за дело.

Имя помогло ему преодолеть первые ряды хлопальщиков. Он был достаточно важной персоной, и его не могли «послать», просто положив трубку. Его переключали от секретаря к секретарю, и наконец он

оказался лицом к лицу с вежливым молодым человеком, который готов был выслушать все, что угодно было сказать Хэршо, но соединять его с Достопочтенным мистером Дугласом он не желал.

Хэршо знал, стоит ему заявить, что у него находится Человек с Марса, и тут же последует эффект, но он не знал, поправится ли ему результат. Он предполагал, что упоминание о Смите похоронит его шансы на беседу с Дугласом, одновременно вызвав реакцию со стороны подчиненных — нет, этого ему не надо. На карту была поставлена жизнь Кэкстона, а Хэршо не мог идти на риск из-за недостатка власти у подчиненного или, наоборот, избытка у него властолюбия.

Ему надоело, что его вежливо отшивают, и в конце концов он зарычал:

— Молодой человек, если у вас нет полномочий, дайте мне поговорить с тем, у кого они есть! Соедините меня с мистером Берквистом!

Тут этот недоумок внезапно перестал улыбаться, и Джубал злорадно подумал: ну наконец-то он смог уязвить его. Он настойчиво продолжал:

— Ну, хватит сидеть! Позвоните Гилу по внутреннему телефону и скажите ему, что заставили ждать Джубала Хэршо.

Молодой человек отвечал деревянным голосом:

— Мистера Берквиста здесь нет.

— А мне плевать, где он! Найдите его! Если вы с ним не знакомы, спросите у своего начальника. Мистер Гилберт Берквист, личный помощник мистера Дугласа. Если вы служите во дворце, должны были его видеть; мистер Берквист, лет тридцать пять, рост шесть футов, вес сто восемьдесят фунтов, волосы песочного цвета, сверху редеют, часто улыбается, отличные зубы. Если не решаетесь нарушить его покой, обратитесь прямо к своему шефу. Да перестаньте грызть ногти — действуйте!

— Подождите, пожалуйста, — сказал молодой человек. — Я выясню.

— Подожду, подожду. Соедините меня с Гилом.

На экранчике появилась абстрактная картинка; раздался голос: «Подождите, пожалуйста, ваш разговор не закончен. Задержка не будет зачислена на ваш счет. Отдохните, пока…», раздалась успокаивающая музыка; Джубал огляделся. Энн читала вне поля экрана; Человек с Марса смотрел стерео, надев наушники, его так же нельзя было увидеть с экрана.

Джубал подумал: надо бы опять запрятать эту чертову тарахтелку в подвал.

— Что там у тебя, сынок? — спросил он, дотянувшись до стерео и повернув регулятор звука.

— Не знаю, Джубал, — отвечал Майк.

Но звук подтвердил: Майк смотрел именно то, чего и боялся Джубал, — службу фостеритов. Пастырь читал объявления церкви: «…будет выступать младшая команда «Дух — в действии» младшей лиги, так что приходите пораньше, посмотрите, как от них перья полетят. Наш тренер, брат Хорнсби, попросил меня сказать вам, мальчики: берите с собой только шлемы, перчатки и палки — на сей раз мы не станем охотиться за грешниками. Однако «Маленькие херувимы» на всякий случай будут под рукой, вместе с их аптечками первой помощи, — помолчав, Пастырь широко улыбнулся. — Ну, а теперь, дети мои, отличные новости. Послание от ангела Рамзая — брату Артуру Ренвику и его верной жене Дороти. Молитвы ваши услышаны, вы вознесетесь на рассвете, в четверг утром. Встань, Арт! Встань, Дотти! Поклонитесь!»

Камера отъехала назад, показывая прихожан и крупным планом — брата и сестру Ренвик. Разразились бурные аплодисменты, вопли «Аллилуйя!». Брат Ренвик ответствовал боксерским «рукопожатием», а жена его краснела, улыбалась и терла глаза кончиком платка.

Камера снова вернулась к Пастырю, он воздел руки горе, призывая к тишине, и бодро продолжил: «Вечер по случаю счастливого путешествия начнется в полночь, к тому времени мы закроем все двери, так что поторопитесь; и пусть это будет самая веселая пирушка, какую когда-либо видела наша паства.