Что делает Бандрюка

А. КОЛБИНЦЕВ (г. Ташкент)

ЧТО ДЕЛАЕТ БАНДРЮКА?

Юмореска

Профессор А. Е. Вославский уже несколько часов подряд принимал экзамен по теоретической астрономии.

В просторные окна аудитории вливались яркие лучи весеннего солнца. Было душновато, ж тому же все сильнее давала себя знать усталость. В какой-то момент Аркадий Евгеньевич почувствовал, что его неудержимо клонит ко сну. Усилием воли он сбросил охватившее его было дремотное оцепенение и огляделся.

К ответу готовился последний студент. Он сидел за дальним столиком и, как показалось Вославскому, без особенного интереса смотрел на лежащий перед ним билет.

Пряди курчавых черных волос опускались до плеч, густая смоляная борода закрывала почти все лицо, видны были только нос и глаза за зеленоватыми стеклами очков.

"Ну и лохмач!
– подумал Вославский.
– Что-то я его раньше не замечал. Впрочем, если он недавно отрастил эту роскошную шевелюру, его и мать родная не узнает".

Студент, почувствовав взгляд профессора, заерзал, искоса глянул, потом опять уткнулся куда-то вниз.

"Шпаргалит, что ли?" - подумал Аркадий Евгеньевич и сказал:

– Ну, что, молодой человек, вы готовы?

– Да я, собственно, давно готов, - ответил лохматый.

– В таком случае, прошу...
– пригласил Вославский.

Студент сел поближе, как-то не очень почтительно повертел в руках билет и, не глядя на него, коротко, но в самую суть ответил на два первых вопроса.

– Так, - одобрил Вославский, потянул к себе зачетку, - и что там еще?

– Эволюция Вселенной, - как-то странно посмотрев на профессора, ответил студент.

– Слушаю вас - сказал Вославский, беря авторучку.

Студент, словно бы в нерешительности, немного помедлил, потом начал говорить. Несколько первых фраз профессор еще разобрал, а потом началось что-то непонятное.

Студент говорил о волновых сдвигах мирового пространства, об энергетических суперпотенциалах, о довещественной фазе генезиса материи, о массовом квантовании, об излучениях, связанных с первичными флюктуациями, о звездах-воронках, поглощающих вакуум, о концентрации сверхвещества и о многом другом. При этом упоминал неизвестных авторов, частенько ввертывал совершенно незнакомые слова и выражения.

Как ни силился профессор вникнуть в смысл его рассказа, но так ничего и не понял.

– Постойте, постойте, - наконец прервал он студента, - что-то я вас не разумею. У вас конкретный вопрос об эволюции Вселенной. Вот и расскажите, пожалуйста, о современных космологических взглядах и представлениях!

Студент удивленно посмотрел на него:

– Но, профессор, я именно это и делаю. Я же вам говорю, что...
– И он вновь начал излагать нечто непонятное.

– Ну, хорошо, достаточно!
– не выдержал Вославский.
– Ставлю вам тройку и... с богом!
– И он отодвинул от себя зачетку.

– За что же тройку?
– обиженно протянул студент.

– Еще спасибо скажите! Наговорили тут такое... Вы что, не готовились к экзамену?

– Почему не готовился? Я же рассказал о самых новейших представлениях, касающихся эволюции Вселенной. Простите, но, возможно, вы не поняли их?

– Что?!
– изумился Вославский и подумал: "Вот наглец!"

– Представьте себе, - продолжал студент, - что вы вдруг оказались в одной из школ раннего средневековья или античности и стали бы там говорить о тех взглядах на устройство и эволюцию Вселенной, которыми вы в настоящее время располагаете. Вы думаете, вас поняли бы? Да ни за что! Вас бы попросту приняли за сумасшедшего. Нечто подобное произошло сейчас и с нами.

– Да что вы говорите!
– воскликнул Воставский.
–

Значит, и вы сейчас излагали такие сверхсовременные представления на этот счет, что они оказались выше моего понимания? Но, простите, откуда они у вас? Может быть, вы прилетели из будущего? Не поделитесь ли секретом или прикажете тоже считать вас за сумасшедшего?

– Я раскрою вам этот секрет, профессор, - слегка улыбнулся лохматый.
– Я действительно из будущего для вас времени, я из двадцать третьего века. Заканчиваю аспирантуру. Моя тема - историческое развитие космогонических идей. На короткий срок мне выделили нашу университетскую машину времени, и вот я веду сбор материалов по различным историческим эпохам. Простите, профессор, что отнял у вас время, но мне очень хотелось пообщаться с вами. Тем более что в своей работе я уделяю вашим трудам целую страницу.

– Спасибо!
– ответил Вославский.
– Целую страницу, говорите? Ну, спасибо! А, скажите, вы не участвуете в нашем институтском КВНе? Уж очень оригинально вы пытаетесь выкрутиться. Там вам, пожалуй, дали бы пять баллов за находчивость.

– Вы мне не верите?
– удивился лохматый.
– Но я же говорю вам истинную правду!

– Идите!
– уже с некоторым раздражением сказал Вославский.

– Хорошо!
– запальчиво заговорил лохматый.
– Я вам докажу! Сейчас мы с вами...
– он достал из кармана черный ящичек и начал нажимать кнопки, отправимся куда-нибудь... Ну вот, например, в шестой век до нашей эры! Простите, профессор, в этом случае я не отниму у вас много времени, это произойдет в нулевой отрезок вашей эпохи.

Аудитория мягко качнулась, и все вокруг стало терять очертания, расплываться, превращаясь в белесый туман, заструившийся с огромной скоростью. У Вославского зарябило в глазах, ему показалось, что и сам он летит, кружась, в беспредельную бездну.

Однако вскоре падение прекратилось. Вославский почувствовал себя стоящим на твердой земле и открыл глаза. Они очутились в прямоугольном дворике, обнесенном высокой стеной из крупных глыб тесаного камня. Под легкими портиками, украшенными колоннами и резным алебастровым орнаментом, располагались мраморные скульптуры, изображавшие серьезных пожилых мужчин.

По двору вокруг небольшого бассейна задумчиво прохаживались люди в просторных светлых накидках и сандалиях на босу ногу.

– Где это мы?
– недоуменно спросил Вославский у лохматого.

– Тише!
– проговорил тот.
– Мы в школе хирозейцев. Сейчас здесь как раз идут экзамены.

В это время из бокового прохода вышел кряжистый мужчина с довольно суровой физиономией. Хмуро оглядев собравшихся, он остановил свой взор на Вославском и его спутнике:

– Ну-ка, вы, заходите!

Полутемный коридорчик привел их в зал с узкими решетчатыми окнами. По стенам его красовались рельефные изображения фантастических чудовищ, парящих по звездному небу, и замысловатых таинственных знаков.

Напротив входа на возвышении сидели важные белобородые старцы. Они лениво потягивали из голубых расписных чаш желтоватый напиток. В зале было несколько учеников, готовящихся к ответу. Углубившись в себя, они сосредоточенно нашептывали что-то, делали плавные движения руками.

– Так, - произнес один из старцев, отставив чашу.
– Ну-ка, молодой человек, - посмотрел он на Вославского, - скажите-ка нам... э... да, вот: что делает Бандрюка, когда младшая Фека поднимаег левую ногу?