Чревовещатель
Шрифт:
– Позвольте мне усомниться в этом, любезнейший! — вскрикнул один подлейтенант с громким хохотом. — Ведь если жидовка пригласит вас заменить ей Жоржа Праделя, то вы замените его без колебаний!
– Ну нет, — ответил молодой человек. — Повторяю вам, что, отдавая полную справедливость красоте Ревекки, я не прихожу в восторг от этой красоты. Тем более жидовка дорого обходится Жоржу Праделю.
– Это верно! — хором сказали офицеры.
– Я познакомился с Жоржем Праделем по выходе из училища, — сказал лейтенант, чей приезд праздновали. — Это очаровательный молодой человек, но он не слыл богатым.
– Он небогат. Но у него есть щедрый дядя-миллионер,
– Жорж Прадель любит эту девушку?
– Не знаю. Вот уже полгода как он с ней не расстается, но, может быть, в этой связи больше самолюбия, чем любви. Он в особенности дорожит своей любовницей, кажется, потому, что она, как сказал наш приятель Менар, первая красавица в Алжире.
– Наш приятель Менар ошибается! — закричал один офицер, переступивший за порог и услышавший последнюю фразу. — В Алжире есть женщина, у которой Ревекка недостойна быть и служанкой.
– Кто эта женщина? — спросили все в один голос.
– Не знаю, — ответил барон де Турнад — так звали этого офицера.
Все расхохотались.
– Не знаю, — продолжал барон, — но, будьте уверены, узнаю. Я найду эту незнакомку, даже если мне придется для этого обыскать все дома в городе.
– Но вы видели это чудо? — спросил офицер, звавшийся Полем де Менаром.
– Видел, но мельком.
– Историю! Историю! Требуем историю!
– Она очень проста. На прошлой неделе я был в Блида по поручению. Окончив его, я возвращался в дилижансе и сидел в купе вместе с двумя женщинами. На одной был туалет простой, но покроя, неоспоримо, парижского. Грация и гибкость ее стана говорили, что она молода. Лицо ее было скрыто, как у арабских женщин, под шелковой кисеей. Я сказал себе: «Стан хорош, вот она и показывает его; лицо безобразно, вот она его и прячет». Другая женщина, сидевшая между путешественницей и мной, была мулаткой, служанкой. Ее госпожа, к которой я два или три раза обращался с вежливыми словами, едва отвечала мне голосом очень тихим и, очевидно, нехотя.
Мы приближались к Алжиру, наступил вечер. Довольно сильный ветер вздымал вихри пыли под ногами лошадей и колесами дилижанса. Вдруг какой-то жалобный крик — вероятно, раненого шакала — послышался справа от нас. Моя спутница машинально высунулась из окна. Ветер приподнял вуаль, и незнакомке понадобилось несколько секунд, чтобы поправить ее. За эти несколько секунд я увидел лицо — лицо, которое оклеветал минуту тому назад, как полный дурак. Великолепное лицо, несравненное! Белокурый ангел с голубыми глазами! О, эти божественные черты я не смогу забыть никогда!
Вы понимаете, что с этой минуты я сделал все на свете, чтобы завязать разговор. Мои попытки увенчались полнейшей неудачей. Я подумал: «Уж как там хотите, сударыня, а вы не можете помешать мне следовать за вами. Я против вашей воли узнаю, кто вы».
Мы приехали. Ночь была темная. Я собирался пуститься в погоню, когда кто-то взял меня под руку. Я вздрогнул и обернулся. Увы! Это был мой начальник. Я покорился необходимости и подробно отчитался в поручении, которое было возложено на меня. Когда я закончил, дилижанс уже поставили в сарай, а обе женщины исчезли. Я потерял след. Но я отыщу ее!
Так барон де Турнад окончил свой рассказ. Тут дверь снова отворилась, и Жорж Прадель, встреченный горячими
восклицаниями офицеров, вошел в зал.XLII
Существовала огромная разница между Жоржем Праделем, представленным нами читателям на станции Лионской железной дороги в сентябре 1874 года, и Жоржем Праделем, переступившим порог кофейни «Аполлон» в ноябре 1873 года. Лицо лейтенанта не имело в то время задумчивого и печального выражения, о котором мы говорили, а, напротив, дышало веселостью и беззаботностью. Он обожал военную службу. Его живой ум, ровный характер, неоспоримая храбрость, которую он доказывал уже не раз, приобрели ему уважение начальников, сочувствие равных, привязанность низших. Капитанские эполеты и красная ленточка не заставили долго себя ждать.
Недостаток состояния, столь тягостный для большинства офицеров, был по милости дяди не важен для Праделя. Щедрость Домера делала жизнь его племянника легкой и приятной. У него была верховая лошадь для загородных поездок, и он мог позволить себе завести любовницу. Один из его товарищей сказал, и не без оснований, что в связи Праделя с Ревеккой самолюбия было больше, чем любви. Красота жидовки льстила тщеславию Жоржа, но эта девушка без образования, без ума и без души оставляла его сердце совершенно спокойным. Это не мешало ему делать глупости для своей любовницы, которую оспаривали у него многие соперники. Все деньги, что он получал от Домера, переходили в руки Ревекки. Он часто упрекал себя в слабости, но не расходился с ней единственно из опасения услышать, как будут шептать: «Ее отняли у него!»
Когда Жорж поздоровался со всеми, Поль де Менар вскрикнул:
– Если пословица справедлива, у вас сейчас, должно быть, звенело в ушах, любезный Жорж!
– Почему? — спросил Прадель.
– Потому что о вас много говорили. Речь шла о даме, которая вас интересует.
– Какой даме?
– Несравненной Ревекке.
– А что говорили о Ревекке? Я очень желаю это знать.
– Не говорили ничего дурного, успокойтесь. Я объявил, что у нее нет соперниц среди других женщин в городе.
– Благодарю.
– Все эти господа согласились со мной, — продолжал Поль де Менар, — но барон де Турнад низвергнул вашу королеву.
– Извините, любезнейший! — порывисто воскликнул барон. — Этот дьявол Менар очень дурно передал мою мысль. Надо быть слепым, чтобы отвергать красоту вашей приятельницы, а по милости Божьей я еще не ослеп. Я просто надел на голову другой диадему, которую присудили ей. Ее провозглашали первой красавицей, а я утверждал, что она вторая, и утверждаю опять — в этом нет ничего оскорбительного для нее.
Жорж Прадель хотел ответить, но Поль де Менар, разгоряченный пуншем, перебил его.
– У Турнада, — закричал он, — голова не в порядке! Бедный барон влюбился в женщину, которую он не знает, которую никто никогда не видел, и этой неизвестной присуждает первенство!
Молодой человек вкратце рассказал уже известную нам историю встречи в дилижансе, и рассказал так комично, что его слушатели не могли сохранять серьезный вид. Жорж Прадель и барон де Турнад разделили общую веселость.
– Ну, барон, — сказал лейтенант, все еще смеясь, — несогласия между нами быть не может. Что говорили о первенстве? Здесь нужны два скипетра и две короны. Барон, желаю вам успеха. Отыщите поскорее свою таинственную красавицу. Я буду рукоплескать вашему счастью, не завидуя ему. Мне нравятся только брюнетки. Это не мешает мне, однако, провозгласить тост за незнакомую блондинку!