Чтение онлайн

— Ты не можешь помочь Дилайт, Лэннету и Кейси? Что же ты вообще можешь?

— Человек открывает свою душу Взыскующему. Сам решает, служить ли Ему. Только после этого он может рассчитывать на помощь. Человек познает пути Взыскующего. Чтобы предлагать, но не командовать; советовать, но не заставлять. Таков путь, и он очень труден. В сущности, это самоотречение. Человек теряет себя, чтобы получить нечто большее.

— Мы можем потерять империю.

— Твой проигрыш может обернуться победой. — Мягкий голос Астары внезапно охрип. — Ты проигрываешь. Твои долго лелеемые интриги загнали тебя в ловушку. Нужно принимать решения,

но ты не властен над обстоятельствами. Эти решения определят будущее множества людей без твоего сознательного участия. Если ты выберешь правильные пути, то сможешь поставить заслон своим врагам и, вероятно, уцелеешь в этом столкновении. Если ты ошибешься и Зло одержит верх над Добром, ты тоже уцелеешь, но только для того, чтобы служить своим противникам. Смерть станет твоей заветной мечтой.

Окончательность ее приговора ошеломила Халиба. Он метнулся в сторону и замер, прижавшись спиной к стене пещеры у двери.

— Что я могу сделать? Как мне сражаться? Должен быть выход. Я — император. Я управляю целой Галактикой. И я бессилен что-либо предпринять? Такого попросту не может быть!

— Иди, друг мой. — Астара встала, бледной рукой подняла посох и с трудом выпрямилась. Она шагнула к Халибу. — Ты добрый человек. Надеюсь, ты сохранишь в сердце свою мечту. Однако власть над событиями ускользает из твоих рук. И моих тоже. Нам остается только наблюдать.

Мандро Та уединился с полковником Изначальной Гвардии на мостике «Аякса», удалившись от всех, кто мог им помешать. Тиран гневно взирал на полковника, сохранявшего полную невозмутимость.

— Теперь это мой корабль, — сказал Мандро. — Все люди на борту подчиняются мне. Я требую предоставить мне доступ в жилые помещения вашего подразделения.

— Со всем почтением, тиран, позволю себе напомнить эдикт командора Этасалоу: никто, кроме меня, не имеет права общаться с гвардейцами вплоть до посадки на Паро. Однако я и мои люди готовы выполнить любой другой ваш приказ.

— Мое уважение к вашему командующему безгранично, однако я хочу быть уверенным в том, что вы готовы к бою. В своих последних сообщениях король Дерус все истеричнее кричит о смуте и беспорядках. Мы опустимся на планету через десять дней.

— Я понимаю вас, сир.

Та с отвращением фыркнул и отправился восвояси. Обернувшись через плечо, он сказал:

— Постарайтесь с честью погибнуть в сражении, полковник. Если вы выживете, вам не найдется места на всем белом свете. Обещаю вам это.

Полковник резким жестом отдал честь и зашагал в расположение Гвардии.

При виде поражения тирана капитан Насрин почти не скрывал своего удовлетворения. Злорадство, написанное на его лице, ввергло Мандро Та в холодную ярость. Отослав донианского солдата, охранявшего капитана, он требовательно осведомился:

— Вас позабавил мой гнев, не так ли? Не помню, чтобы вы улыбались, когда я захватывал ваш корабль.

На суровом лице Насрина появилось выражение гордости, смешанное с тревогой. Он сказал, медленно и осторожно подбирая слова:

— Я позволил себе бестактность, тиран, но я безукоризненно исполнял все ваши распоряжения.

— Только после того, как я казнил двух членов вашего экипажа. Я предупреждал вас. И пока вы будете помнить о том, что любое неподчинение, предательство, даже бестактность, повлекут за собой новые казни, на борту будет царить порядок. — Та повернулся к иллюминатору. —

Надеюсь, график движения выполняется в точности?

— Мы займем стационарную орбиту у Паро приблизительно через девяносто шесть часов, сир.

— Я высажусь на планете в восемнадцать ноль-ноль по местному времени. Никаких «приблизительно». Вы поняли меня?

— Да. Если вы хотите узнать, сколько минут и секунд осталось до выхода на орбиту, я попрошу своего навигатора…

— Хватит и того, что вы в точности выдержите расписание, — оборвал его тиран.

— Заверяю вас, мы будем на месте в указанное время, сир.

— Нет. Вы лишены права заверять меня в чем-либо. Зато я могу заверить вас: мои люди ступят на землю Лапая в восемнадцать ноль-ноль.

Нэн Бахальт вошла в Голубое крыло особняка. С деланно-беспечным видом она остановилась, любуясь цветочной композицией на столе в середине приемной комнаты, отделявшей крыло от центральной части здания. Экзотические растения, сама форма которых была незнакома женщине, горели яркими красками в свете, льющемся из высоких окон и полупрозрачного купола. Простенки между окнами были украшены кружевными тканями с вышивкой. Некоторые изделия были настолько тонки, что малейшее дуновение заставляло их колыхаться. Наслаждаясь запахом цветов, Нэн пыталась понять, где спрятаны микрофоны и видеокамеры.

Нэн вошла в вестибюль. Она не видела ни приборов наблюдения, ни охранников, но тем не менее чувствовала себя пленницей. Как ни странно, это ощущение вернуло ее мыслями к шахтам долины Вайи; когда в туннелях выключали свет, темнота словно окутывала ее своими сетями. Находясь в особняке, она чувствовала, что ловушка уже расставлена. Она не видела и следа ее, но доверяла инстинкту.

В своем приглашении Матилиса дала подробные указания, но поскольку Голубое крыло было зеркальным отражением Желтого, которое Нэн делила с Лэннетом, она ориентировалась без труда. Очередная дверь открывалась в бальный зал. Спиральная лестница вела на второй этаж. Стены здесь были голые, зато в огромных стеклянных вазах на пьедесталах Нэн видела все новые и новые цветы. Она вспомнила долину Вайи и с удовольствием подумала о горячем душе и гидромассажной ванне, которые только что приняла.

Поднявшись по лестнице, Нэн прошагала по длинному коридору и постучала в пятую дверь направо. Мужской голос предложил войти. Дверь открылась. Нэн узнала мужчину из свиты, которого видела у особняка. Второй человек стоял поодаль у высокого узкого окна. Оба были одеты чересчур роскошно даже по щегольским меркам Паро. По лицам мужчин блуждали глуповатые пьяные улыбки; они держали в руках цилиндрические хрустальные бокалы с темной жидкостью. Прежде чем Нэн успела оценить положение, из-за двери ей навстречу метнулся светловолосый вихрь. Дилайт бросилась к Нэн и обхватила ее колени.

Нэн подняла девочку. Из боковой двери вышла Матилиса. Ее брови взлетели кверху, у губ залегла тонкая белая складка. Потом она вытянула руки и двинулась к Нэн, приветливо улыбаясь. Нэн перехватила Дилайт левой рукой и обняла Матилису правой. Ловко развернув свою гостью, Матилиса повела ее в угол у окна. Мужчины покинули комнату в тот самый миг, когда она входила.

— Можешь идти, Дилайт, — сказала Матилиса. — Взрослым нужно поговорить.

Девочка надула губы:

— Мы даже не поздоровались.