Черный ящик
Шрифт:
Босх чуть помедлил, прежде чем сказать:
– Вообще-то скучновато. А у тебя?
– У меня тоже тоска зеленая. Когда ждать тебя дома?
– Дай прикинуть… У меня есть кое-какая работа на завтра. Пара рутинных бесед. Так что, наверное, вернусь только в среду. Ты сейчас в своей комнате?
– Ага.
Это значило, что она одна и Ханна скорее всего ее не слышит. Босх откинул голову на подушку, тонкую и жесткую, но для него сейчас не нашлось бы ничего лучше даже в «Ритц-Карлтоне».
– Как
– В целом, вероятно, неплохо, – ответила дочь.
– В чем проблема? Выкладывай.
– Она все-таки попыталась отправить меня спать слишком рано. Часов в десять, представляешь?
Босх представлял. Уж ему ли не знать, как это бывает. Хуже, чем разбудить девушку-подростка слишком рано, только заставить ее до срока улечься в постель.
– Говорил же ей, чтобы предоставила решать тебе самой. Придется напомнить еще раз, что ты лучше знаешь потребности собственного организма.
Он повторил сейчас аргумент, который привела Мэдди, когда он в последний раз совершил такую же ошибку.
– Не надо. Я сама с этим разберусь.
– Что было на ужин? Только не говори, будто вы опять заказали пиццу.
– Нет, ужин она приготовила сама, и получилось действительно вкусно.
– Что вы ели?
– Цыпленка под чем-то вроде соуса из йогурта, а на гарнир макароны с сыром.
– Макароны с сыром ты любишь.
– Да, но она готовит их не так, как я.
Это значило, что Мэдди собственная стряпня нравилась больше. Босх почувствовал, что вот-вот отключится, и постарался взять себя в руки.
– Что ж, трудно угодить хорошему повару. Будешь готовить сама, сделаешь все по-своему.
– Верно. Я уже сказала, что завтра ужин за мной, если только в школе не зададут слишком много домашней работы.
– Вот и хорошо. А в среду, быть может, вас чем-нибудь побалую уже я.
Сказав это, он невольно улыбнулся и понял, что дочь тоже усмехнулась в трубку.
– Да, знаю, зальешь кипятком лапшу из пакетиков. Боже, я уже это предвкушаю!
– Нет, не предвкушаешь. Послушай, мне сейчас необходимо поспать. Я позвоню тебе завтра, договорились?
– Конечно, папа. Я тебя люблю.
– Я тоже люблю тебя, детка.
Она отключила телефон, и Босх услышал, как в трубке пискнуло три раза, прежде чем наступила тишина. Он лежал, не в силах подняться. В номере все еще горел свет, но он закрыл глаза и уже через несколько секунд крепко спал.
Босху снился нескончаемый марш-бросок по болоту. Но только окружали его не пышные кроны миндальных деревьев, а обугленные стволы с обгоревшими ветками, тянувшимися к нему подобием черных рук. Издали доносился злобный собачий лай. И как ни пытался Босх двигаться быстрее, лай становился все ближе, ближе, ближе…
Глава двадцать восьмая
Босха вывел из глубокого сна звонок телефона, так и оставшегося лежать на его груди.
Он подумал, что снова звонит дочь, у которой возникла размолвка с Ханной по какому-то еще поводу. Часы, встроенные в прикроватную тумбочку, показывали 4.22 утра.Он схватил телефон, но не увидел на дисплее фото Мэдди, показывающей ему язык, появлявшееся всякий раз, когда она звонила. На определителе номера значился код 404. Атланта!
– Детектив Босх слушает.
Он с усилием сел на постели, озираясь в поисках блокнота, пока опять не вспомнил, что оставил его в машине.
– Здравствуйте. Меня зовут Шарлотта Джексон. Вы оставили вчера вечером сообщение для меня. Но я прослушала его совсем поздно. А теперь, должно быть, звоню вам слишком рано?
В голове у Босха немного прояснилось. Он вспомнил разговор с Шарлоттой Джексон под номером четыре. Значит, сейчас на связь вышел номер третий. Это был единственный звонок, которого он еще мог ожидать. Если он не ошибался, эта женщина жила на Ора-авеню в восточной части Атланты.
– Ничего страшного, миссис Джексон, – сказал Босх. – Я рад, что вы мне перезвонили. Как уже упоминалось в моем сообщении, я – детектив из полицейского управления Лос-Анджелеса. Расследую старые, но до сих пор не раскрытые дела. Их еще называют «холодными» или «висяками», если вы понимаете смысл этих слов.
– Понимаю. Я смотрела один такой сериал по телевизору. Было интересно.
– Тем лучше. Так вот, сейчас я работаю над делом об убийстве, и мне необходимо связаться с Шарлоттой Джексон, которая служила в армии в тысяча девятьсот девяносто первом году и была участницей операции «Буря в пустыне».
Она какое-то время молчала, но Босх терпеливо ждал.
– Что ж, вероятно, вам нужна я. Мне довелось воевать тогда, но я никого не знаю в Лос-Анджелесе и не слышала ни о каком убийстве. Все это очень странно.
– Я догадываюсь, что поначалу это может немного сбить с толку. Но если вы будете любезны ответить на несколько моих вопросов, то, быть может, я сумею все объяснить.
Вновь повисла долгая пауза.
– Миссис Джексон? Вы меня слышите?
– Да, слышу. Задавайте ваши вопросы. Правда, у меня совсем мало времени. Мне скоро нужно на работу.
– Хорошо, тогда начнем, и я постараюсь не затягивать разговор. Прежде всего это номер вашего домашнего или сотового телефона?
– Сотового. Другого у меня нет.
– О’кей. В каком роде войск вы служили во время «Бури в пустыне»?
– В пехоте.
– И вы все еще на армейской службе?
– Нет, конечно.
Она явно сочла вопрос до крайности глупым.
– Где базировалась ваша часть в США, миссис Джексон?
– В Беннинге.
Босх отлично знал, что такое Форт-Беннинг. В свое время это была его последняя остановка перед переброской во Вьетнам. Находился лагерь в двух часах езды от Атланты, а именно туда первым делом отправилась Аннеке Йесперсен по прибытии в Штаты. Босх почувствовал, что что-то вновь начинает проклевываться. Какие-то скрытые прежде факты должны были вот-вот всплыть на поверхность. Но он подавил волнение и продолжил беседу: