Черный Король
Шрифт:
Анна внимательно оглядывалась по сторонам, пытаясь определить, что же нужно сделать. Объем работ удручал, но самое главное – деньги, а они будут.
– Хорошо, веди.
– Да, – как-то робко кивнул Верон. Он испытывал стыд за свою бедность и понимал, что не заслуживает Анны никоим образом, что имя ничего не значит и даже его чувства – это всего лишь дым, но все же не смел отступать от надежды, что их взаимность настоящая и что девушка не угнетается его присутствием, подчиняясь воле родителей.
А Анна даже не замечала метаний, по-хозяйски осматриваясь по сторонам и уже ощущая себя владелицей
– Предки? Расскажи мне.
– Да, это, кажется, какой-то очень важный был предок, жил то ли в двенадцатом, то ли в тринадцатом веке. Он владел этими землями и получил их от короля, – Верон с неудовольствием пошел вдоль портретов, потемневших от времени. – А этот вроде как мой троюродный прапрадед, тоже славный воин и... самодур. Про него много дурного говорят в народе. Рыжим псом называют. Не знаю, слышала ты или нет, но он людей за любую провинность топил.
– Нет, не слышала, – откликнулась Анна, и не очень долгая экскурсия продолжилась. Девушка с интересом слушала, подбадривающе кивала, переспрашивала, всячески демонстрируя свой интерес. Все-таки через Верона она породнится со всем рядом этих породистых морд... Портреты заканчивались на бабушке и дедушке жениха, отца и матери не было и Учинни, дабы отвлечь юношу, тут же повела его к лестнице на первый этаж.
– Надеюсь, спальни нам приготовили? – поинтересовалась она с шутливой улыбкой на лице.
– Твой отец уверил, что да. Но я надеюсь, что не придется спать в моей детской, – Верон улыбнулся и решительно направился к лестнице, опасаясь за жизнь Анны. Здесь слишком скрипели доски, а внизу было немного безопаснее.
Слуга, ожидавший господ, проводил их в маленькую гостиную, где уже накрыли стол, а потом показал комнаты, куда привезли все необходимое для ночлега.
ГЛАВА 9
Вечер Анна и Верон провели за разговорами, постоянно то и дело касаясь друг друга, а потом долго прощались у порога комнаты Учинни.
Анна даже трепетно поцеловала жениха в щеку, приобнимая, вспоминая, как вчера они весь вечер танцевали.
– До завтра? – юноша сжал пальцы любимой сильнее и открыл дверь. В нем что-то жутко боролось и не желало отпускать Учинни, но следовало соблюдать ритуал, который заведен веками, и потому жених через секунду покинул коридор, оставив Анну одну.
Девушка вздохнула и закрылась в комнате в сладостных мечтах, будоражащих тело. Она даже отослала прочь слугу и принялась переодеваться перед сном. Мысли о Вероне вдохновляли неимоверно, так что забравшись в постель, Анна прикрыла глаза и принялась представлять юношу голым.
Именно тогда окошко заскрипело неожиданно, распахиваясь и впуская холодный воздух внутрь, упала на пол подставка со свечой, и та, последний раз сверкнув, погасла на ковре, даже не попытавшись подхватить ворс, а по одеялу навстречу Учинни поползла рябь холодных касаний.
Анна вздрогнула от неожиданности и недоуменно посмотрела в сторону окна, отвлекшись от увлекательных грез. Поежившись, девушка выбралась из постели, чтобы его закрыть – завывания злого ветра разгоняли желание продолжать.
Но что-то было настойчивее страха девушки и внезапно
прижало ее лицом к стене, чтобы коснуться ног, а потом проникнуть и между них. Липким ужасом спеленало и коснулось вновь дыханием ледяной безмятежности, слишком реальной, чтобы это мерещилось лишь сном, пришедшим побудоражить нервы.В первый момент Анна дернулась, не понимая, что происходит, потом еще пару раз, но безрезультатно. Приятная прохлада деревянной панели постепенно сменялась могильным холодом, и девушка замерла, покрывшись липким потом. В душе всколыхнулись все воспоминания, что она пыталась задавить последние четыре года.
– Здравствуй, – голос не изменился, а только наполнился новыми оттенками, которые в детстве невозможно понять. Полный эротизма, скрытой опасности, голода и даже некоторого обожания по отношению к предмету пытки. Липкая паутина оплела запястья и приклеила Анну к стене плотнее. – Достаточно нескольких лет, чтобы твоими мыслями и телом завладел кто-то другой...
Первобытный ужас, испытанный в детстве вновь наполнял тело Учини, и она еще раз дернулась в слепой попытке вырваться. Убежать. Прочь от создания, которое чуть не погубило в детстве и теперь зачем-то вернулось.
– Не надо, – вдоль позвоночника пустилась в путешествие холодная капелька, которая медленно скользила и пропитывала девушку запахом гниющих цветов, а затем проникла между ягодиц, добавляя волнения. – Попробуем начать снова наше знакомство, Анна. Ты стала только сочнее с годами, милая муха, и обещала мне себя без остатка...
Учинни замерла. Тяжелое дыхание срывалось с ее губ узнаванием. Черный Король... Все эти годы тщательно лелеемая надежда разваливалась в пыль – как черные розы, какими заваливало ее постель чудовище. Девушке даже на миг показалось, что она вновь в школе, в той самой комнате, ставшей для нее на некоторое время тюрьмой, из которой никуда не убежать. Влажные липкие простыни, запах разложения, беспомощность, покорность. И черно-белый мир, где день не значит почти ничего по сравнению с ночью…
Анна судорожно проглотила ком в горле, стараясь не упасть в панику. Она уже взрослая, не ребенок, теперь ее так легко не запугать…
Дыша страхом, впитывая его, словно сладость, ночной гость продолжил исследовать Учинни шелковыми липкими нитями, которые пеленали и иногда даже причиняли легкую боль, когда стягивали. Девушка пахла молоком и ускользающим детством, надеждами на славное будущее, планами, которые задумала осуществить.
– Ты предлагала отдать лучшую игрушку. Помнишь? Как насчет Верона? Он вкусный, – язык провел по ушной раковине, а холодные, как лед пальцы проложили путь к раковине между ног. – Продолжим. Ты ведь не кончила в сладком бреду…
Анна не помнила. Она вообще мало что помнила о том времени, разве что как просила не убивать родителей. Мир, населенный ненастоящими людьми. Вихри болезней над головами товарищей. Отдать Верона? Сладкий бред?
Возбуждение девушки давно схлынуло, сменяясь ужасом и дрожью, так что невидимые пальцы причиняли только неприятные ощущения.
– И все же грезы твои были красивыми, – чуть разочарованно произнес голос. Существо вжало пленницу в стену так, что доски затрещали. – Значит, твоя жизнь достанется мне без остатка, как бы ты не сопротивлялась.