Черный истребитель
Шрифт:
— Штаб-капитан Эскер Валль, — медленно сказала Танька. — Вот мы и встретились.
— Вспомнила? — тяжело дыша, выговорил Скиннер. — Догадливая…
Еще одна волна ударила по ней, плеснув в лицо безумием и ненавистью, парализуя тело, но Танька видела уже не грязно-зеленую волну, а другой оттенок — яркую и чистую зелень глаз черноволосого мальчика. Наверное, эта волна была тяжелее и опаснее первой. Но Таньке она уже не могла повредить.
И Танька выстрелила.
Танька ударилась спиной об проклятое бревно, взвыла. Герцог тут же протянул ей руку, Танька вскочила на ноги. Напрасно — в спине что-то больно и пронзительно хрустнуло, она покачнулась. На поляну выбежал Саша с пистолетом в руке, остановился, огляделся, опустил ствол вниз, в землю. Потом подошел к Скиннеру, наклонился над ним.
— Жив еще, — Саша поднес к его виску пистолет.
— Нет… — через боль и одышку выговорила Танька.
Саша резко повернул голову, взглянул на нее. Танька сделала пару шагов, с трудом наклонилась, вгляделась в лицо умирающего. Губы его, испачканные в кровавой пене, шевелились беззвучно, и по губам Танька прочитала два слова: «Вальэ Кэсс».
«Да», — сказала она без слов, зная, что мужчина с развороченной грудью, умирающий на земле у ее ног, слышит. «Да, это я. Мы квиты. Счет оплачен и закрыт…»
«Будь проклята…» — шевельнулись губы. Танька улыбнулась. Это предсмертное проклятие ее не пугало, не могло оно настичь ее ни здесь, ни где-нибудь еще.
А она однажды, одну смерть и одно рождение назад прокляла его по-настоящему, всеми силами души. Не было ничего дикого и невозможного в цепи совпадений — поверив в то, что ее сны, видения и идеи не болезнь и не вымысел, а реальность, Танька-Кэсс оживила и старое проклятие. И под его силой, под натиском желания, которое она даже не помнила и не осознавала до недавнего времени, вероятности событий сдвигались, прогибались и ломались, сводя ее и бывшего имперского эсбэшника в одну точку. В точку, где на линии огня будут стоять командир эскадрильи Татьяна Потапова и сотрудник загадочной лаборатории Эскер Валль.
Бедный Маршал, подумалось ей. Бедный глупый мальчишка, если бы ты знал, чье имя взял, да еще и переврав
слегка, вместо того, чтобы вспомнить свое. Потом я расскажу ему все. Ему и ребятам. Потом. Когда-нибудь потом. Через десять тысяч минут, когда мы сможем спокойно сидеть и пить, и говорить обо всем на свете.— Мой возьми… мой пистолет, — она вытянула руку, Саша рефлекторно отшатнулся от направленного на него ствола. Танька улыбнулась про себя. — Незачем палить еще один.
Саша взял у нее из руки «Дротик», отодвинул Таньку от тела Скиннера, загородил его собой. Еще три выстрела, сливающиеся в один. Странно — они совсем не казались громкими, или у Таньки что-то стряслось со слухом.
— Что с телом будем делать? — спросила Танька.
— Ты чего так орешь? — удивленно спросил ее Герцог, и Танька разобрала его слова только по движениям губ.
— С ушами что-то, — мотнула она головой. — Мне кажется, это вы шепчетесь.
— С телом проблем не будет. Вы идите, я разберусь. Телефон только верните. Хотя нет, не нужно. Выкиньте его в пруд по дороге, а симку сожгите, — сказал Саша.
— Ты уверен, что сам разберешься? — спросил Герцог.
— Разберусь, не впервой. Главное, не маячьте тут, — улыбнулся Саша. Надев перчатки, он обшаривал карманы кожаной куртки Скиннера.
Идти было больно — каждый шаг втыкал в позвоночник новую острую спицу. Но сейчас Таньке было на это наплевать. Она только что сделала что-то очень, очень важное и правильное. Возможно, самую правильную вещь за всю свою жизнь. И пусть кто-то мог после этого назвать ее убийцей и отвернуться — ей было все равно. Тот, кто однажды, в совсем другом мире и времени, совершил огромную подлость, получил наконец-то свое от ее руки. Пусть не в том мире и не в том времени — для Таньки это был один-единственный, огромный мир, и законы чести в них были одни и те же.
Спустившись в темноте к пруду, они бросили туда мобильник. Ни в чем не повинная синяя «Нокия» описала широкую дугу и плюхнулась в темную воду. Танька достала зажигалку, взяла за краешек пластиковый квадратик сим-карты и подожгла. Пластик горел неохотно, плавился и стекал каплями. Потом огонь обжег ей руки, и Танька выронила на землю горячие остатки симки, палкой спихнула их в воду.
— Нас будут искать. Нам это с рук не сойдет, — мрачно предрекла она.
— Будут, — подтвердил Герцог. — И, может быть, даже найдут. Я же говорил — скучать не придется. Но это будет уже совсем другая история.
Взявшись за руки, они пошли вдоль берега к дому, свет в окне которого был виден даже отсюда.