Чёрная вдова
Шрифт:
— Я встречусь с Ростоцкой. Может быть, Варламов был с ней более откровенен, чем с законной супругой.
— Только не надо её настораживать, — посоветовал Чикуров. — Мы ещё не знаем взаимоотношений Стеллы Григорьевны с Блинцовым. Кто может поручиться, что они не связаны какими-нибудь махинациями? Тем более что работают в одной системе и Блинцов в какой-то степени зависит от Ростоцкой.
— Хорошо, Игорь Андреевич, — сказал Латынис. — Я что-нибудь придумаю.
И он надумал отправиться к заместителю начальника отдела министерства под видом любителя и коллекционера современной живописи. Латынис позвонил Стелле Григорьевне на работу и попросил продать
Ростоцкая назначила встречу Яну Арнольдовичу вечером у неё дома, предупредив, однако, что будет не одна. Возможно, она опасалась, как бы под личиной коллекционера к ней не завалился грабитель.
Жила Стелла Григорьевна на улице Герцена, рядом с Центральным Домом литераторов. Открыл Яну Арнольдовичу здоровый цветущий мужчина лет тридцати. Раздевшись в передней, Латынис прошёл в комнату, сопровождаемый недобрым взглядом раскормленного дога ростом с телёнка.
Решилинскую картину он «узнал» сразу (выспросил о ней дотошно у вдовы Варламова), чем развеял последние сомнения у хозяйки квартиры, если они у неё были. Потом завели светский разговор. Пытаясь выведать, была ли Ростоцкая знакома с художником, или, может быть, Решилина знал её бывший шеф, Латынис был крайне осторожен, старался ни на чем не заострять внимания хозяйки.
Увы, Стелла Григорьевна отрицала как своё знакомство со знаменитым живописцем, так и Варламова. Говорила она, по-видимому, правду. Солгала лишь в том, что картина досталась ей от мужа, с которым она развелась.
«Сделка», разумеется, не состоялась: Ян Арнольдович нарочно предложил смехотворную цену за картину Решилина. Отказавшись от кофе, Латынис раскланялся.
А на следующий день он отправился на дачу погибшего художника, где тот проводил большую часть времени и где жила родная сестра Феодота Несторовича.
Ехать пришлось на электричке, затем — на автобусе. Погода стояла совершенно неподходящая для загородных прогулок: шёл настырный холодный дождь, порывами налетал ветер. Сойдя на последней остановке в чопорном дачном посёлке, Ян Арнольдович узнал, что до решилинского участка топать ещё километров пять. Ему показали тропинку, которая огибала водохранилище. Майор и так весь озяб и промок, а глядя на свинцовые волны, ходившие по водным просторам, ощутил холод ещё сильнее. Сырость словно проникла до самого мозга костей.
«Отсюда, наверное, и пошло слово „промозглый“, — мрачно думал Латынис, борясь со встречным ветром.
Когда он добрался до небольшого посёлка, состоящего всего из десятка необъятных участков с солидными домами, то совершенно закоченел. Постучал в одни ворота, другие — никто не откликался (в решилинскую дверь майор не звонил, у него были другие планы — пока что поговорить с соседями). Наконец его впустили. Это была дача военного, какого-то генерала армии. Фамилию майор не расслышал, а переспрашивать было неудобно. Открыл калитку отец этого самого генерала. Старик оказался сердечный, повёл Яна Арнольдовича в тёплую комнату, предложил горячего чая. То, что милиция интересовалась Решилиным и его родственницей, его не удивило: ежели уж человек пришёл
пешком в такую погоду, резон, выходит, имеется.— Я лично у художника на даче не был ни разу, — рассказывал словоохотливый старик. — У него три вот таких пса бегают на участке без привязи, — он показал от пола метра полтора. — И злющие, страсть! А с сестрой Решилина иногда видимся. В посёлке, в продмаге. Она всем хозяйством заправляет. И мужик у ней домовитый. Немой, правда…
— Как вы говорите, немой? — переспросил Латынис.
— Да, от рождения, как сказала Ольга, — кивнул отец генерала. — Но все понимает. По губам. Мужик приветливый, всегда первым здоровается. Кивает, стало быть…
Сообщение соседа очень заинтересовало майора. Во-первых, на даче Решилина была прописана только его сестра, Ольга Несторовна. По документам
— холостая. Во-вторых, человек, живущий на даче в качестве её мужа, был глухонемым.
Но ведь сбежавший из больницы в Южноморске человек тоже вроде был глухонемой!
Ян Арнольдович стал расспрашивать старика, как выглядит муж Ольги Несторовны.
— Такой крепенький мужчина, — стал объяснять сосед.
— Цвет волос?
— Тёмный. Шатен, стало быть. И сам смуглый, — ответил генеральский папаша. — Ну, это скорее всего от постоянного пребывания во дворе, на солнце…
— Усы у него есть?
— Имеются, — кивнул сосед. — Небольшие.
— Где сейчас муж Ольги Несторовны, не знаете?
— Да что-то давненько его не видал.
— Ну, как давненько? — допытывался Латынис, еле сдерживая волнение.
— Пожалуй, с того времени, как Решилин уехал, — сказал старик и поправился: — Недели три, стало быть.
— А сестра художника в настоящее время живёт на даче одна?
— Зачем одна. Братец пожаловал, — ответил сосед. — Очень, между прочим, на художника похож.
Поблагодарив старика за чай и полученные от него сведения, Ян Арнольдович поспешил в поссовет, к участковому инспектору. Тот подтвердил, что приехал родной брат погибшего художника и что у них с Ольгой якобы большие разногласия по поводу наследства.
— Позавчера я ехал с ними в одной электричке в Москву, так они всю дорогу скубались, — сказал участковый. — А от Решилина добра осталось много, ой, много! На даче прямо музей! Нотариус описывал имущество целый день!
Латынис спросил у него, что это за глухонемой муж у сестры художника, как фамилия, чем он занимается?
Вопрос поставил участкового в тупик: никакими сведениями о сожителе (так он выразился) Ольги Решилиной он не располагал.
— Как же так? — удивился оперуполномоченный уголовного розыска. — Должны располагать! Он проживает на вашем участке!
Участковый инспектор стал оправдываться: это, мол, дача, человек здесь не прописан…
Не удержавшись, Ян Арнольдович сделал участковому внушение, а напоследок попросил приглядеть за домом художника, не объявится ли муж Ольги Несторовны. А может, он уже здесь, скрывается на даче?
— Проверю, товарищ майор! — козырнул участковый.
— Только аккуратненько, не переполошите жильцов, — предупредил Латынис.
Он отправился в Москву, снедаемый вопросом: разные люди муж Ольги Решилиной и «глухонемой» из южноморской больницы или это один и тот же человек? Ян Арнольдович сопоставлял приметы, которые сообщил сосед Решилина, с описанием беглеца, составленным со слов медперсонала больницы. Кое-что совпадало, а кое-что — нет. Тот, из Южноморска, был лет сорока, а этот вроде помоложе. Тот кудрявый, а здешний — прямоволосый. У того усы пышные, густые, у этого — небольшие.