Чёрная чайка
Шрифт:
– Устроить ему прощальный салют и подать сигнал о нашей беде другим кораблям.
– Приступайте, товарищ будущий штурман!
– скомандовал мне капитан.
– Гоша, ракетницу!
– И в небо улетело три прощальных и тревожных красных ракеты!
Прошёл час. 'Морская леди' догорела. На бирюзовой поверхности моря чёрными, раковыми метастазами плавало то, что ещё недавно было таким близким, родным и любимым для семерых мужчин разного возраста, находящихся на двух ненадёжных плавательных средствах. Видимо пожалев наши чувства, морские течения вскоре развели нас из пределов прямой видимости.
Между двумя голубыми бесконечностями, небом
Дневник.
Сентябрь, 17-г.
...Зашив в парусину Моргана и Джойса, я подтащил их тела к борту и уложил рядом с Патриком. Тело доктора Ливси лежало в полутора метрах от трупов разбойников. Кок Билли ухмыльнулся.
– Смерть делает всех равными!
– растягивая слова, протянул он.
– Нет, Мистер Скот! Нет!
– не выдержал я.
– Ваши друзья - воры, убийцы и насильники! Свои жизни они прожили в страшном греху! И нет им прощения ни здесь - на земле, ни на небе! И душам их гореть в аду! Пиратский кок с непонятным сожалением посмотрел на меня, покачал головой и... промолчал.
– Вы поможете мне отдать их морю?
– обратился я к нему.
– Негоже отказывать даже самым заклятым грешникам в последней молитве!
– не ответив мне, негромко произнёс кок. Я встал у изголовья разбойников и попросил Господа простить их грешные души. Потом прочитал молитву над телом благородного сэра Ливси. Потом серые волны скрыли их всех. Билли на связанных ногах ускакал на камбуз, где я его закрыл. Потом пошёл дождь...
Последняя ракета, догорев, упала в воду, и тут, сигнал мощной корабельной сирены, заставил нас резко повернуться в ту сторону, откуда прилетел звук. На горизонте появилась маленькая, быстро увеличившаяся в размерах, точка. Дядя Миша взял бинокль. На плотике и лодке затаили дыхание. Через минуту, длившуюся целую вечность, капитан, обратился ко мне.
– Саша, твоя подруга должна возвращаться на надувной лодке?
– Да.
– Мастер опустил бинокль.
– Это прогулочная яхта. Возможно другая. А может быть это 'наши островитяне!' - Все обречённо переглянулись. Вскоре капитан сообщил, что яхта того же класса и под американским флагом.
– Ничего!
– начал я.
– Они здесь нас топить не станут - у них Ленка свидетель. Отдохнём немного на острове, если что, а там Ленка поможет, - сдаст их 'фебрилам'*.
– А ты уверен, что она поменяет спокойную и красивую жизнь на свободе со своим мачо* на, пусть и недолгую, но полную приключений жизнь в американской тюрьме?
Её по-любому привлекут, как соучастницу!
– ехидно проблеял Игорь. Я промолчал.
– Я думаю её, как и нас, с острова больше никогда не выпустят, - подал голос, всегда молчаливый Георгий Николаевич. Повисла напряжённая тишина.
– Ничего!
– снова начал я.
– Сейчас там снимают кино. Это процесс долгий. Значит, кроме мафиози, к ним заходят и цивильные корабли. Как - нибудь мы сумеем сообщить киношникам, что твориться на этом острове...
– Как - нибудь, когда - нибудь!
– передразнил меня Игорь.
– Чудо бывает только в кино и в сказках!
– Не плачь, Маруся! Я - Дубровский! Прорвёмся!
– Прекратите сейчас же!
– оборвал меня Геральд Петрович, также смотрящий в бинокль на приближающуюся яхту.
– Нашли время!
–
Дневник.
Сентябрь. 17-г.
...
Вооружившись двумя пистолетами и двумя кинжалами, я пошёл на камбуз договариваться с Билли о совместном плавании. Постоял немного у дверей, и передумал. Спрятав в надёжных местах кинжалы и один пистолет, я привязал к бедру правой ноги небольшой кухонный нож, что ранее передавал доктору Ливси. Это на крайний случай.Если я приду вооружённый до зубов, опытный разбойник подумает, что я его боюсь и только посмеётся надо мной, как над трусливым мальчишкой. А так - один пистолет. Он безоружен и у него практически не работает одна рука. Я показал, чего стою, застрелив Патрика и продемонстрировав, что владею неизвестной ему и очень эффективной восточной борьбой. 'Челюсть у него, наверное, до сих пор болит', - злорадно подумал я. И потом - нас осталось двое. Ни он, ни я в одиночку с бригантиной не справимся.
"Допустим, - я остался один", - начал я рассуждать. "Закрепляю рулевое колесо, чтобы корабль не рыскал. Все паруса сейчас взяты на рифы. Беру сектант - определяю местоположение. Потом прокладываю курс. Как это делать мне показывал Абрахам Грей. Но всё это я знаю только теоретически, а там - столько тонкостей!.. Поправки разные...
Хорошо. Затем ставлю один трисель и бизань. А если по курсу, который нужен мне придётся идти галсами?* Кто будет работать с парусами? Я смогу плыть только на попутных ветрах? А если эти попутные приведут меня назад к этому проклятому острову? Так что, куда я поплыву и приплыву известно только Богу. Да и приплыву ли вообще? Первый же небольшой шторм может навсегда перечеркнуть мои планы.
А вот вдвоём наши шансы увеличиваются вдвое, а то и втрое. Моя единственная надежда - встретить корабль. Кока Билли - наоборот! Ему, как и любому человеку, герой он или трус не хочется закончить жизнь в петле. Поэтому он будет мне помогать до тех пор, пока мы не увидим берег или не встретим корабль. И вот тогда он обязательно попытается убить меня или сбежать. Зря я ему сказал, что донесу на него, когда мы придём на берег. Впрочем - он и так понял! После убийства моих самых близких друзей - молчать я не стану, и ему предстоит встреча с законом. Результат её - известен. Будем играть в открытую, и да поможет мне Бог!" Закончив записи, и спрятав дневник за картину, я снова направился к камбузу.
Глава 28.
– Они там что?
– решили нас утопить!?
– перепугано воскликнул Игорь и, оттолкнув Геральда, сидящего у входа, прыгнул с плотика в воду. Белоснежная красавица наркодельцов на полном ходу летела прямо на нас. Мы остолбенели! Или, можно сказать, - нас всех, за исключением Игоря, парализовало. Неожиданно, на яхте демонически завыла судовая сирена и корабль, заложив крутой вираж, в пяти метрах от нас, ушёл в сторону.
– Вот, с-суки! Жаль, мы выбросили автомат того урода с острова, я бы им сейчас устроил 'встречу в верхах, на высшем уровне!' - зло ругнулся я, глядя, как корабль, по широкой дуге снова разворачивается в нашу сторону. Георгий Николаевич посмотрел на меня и улыбнулся.
– Ты кем по звнию в армии служил?
– вдруг не к месту поинтересовался он.
– Сержантом. А что?
– Заметно!
– он снова улыбнулся. Кстати, ни я, ни Гоша, как - то не поинтересовались, - кто он и откуда. Но то, что "ГН' не с нашей академии - точно.