Человек из легенды
Шрифт:
| |
| Михаил Акимович ПогреЙиоП. заместитель командира полка по политчасти |
— ведущего срезал I' лобовой атаке, его ведомого поджег на вертикали, третьего я ра-раз,— показывал руками Пал Палыч, приговаривая, — в упор, по кабине... И будь здоров. Вот. А четвертый в облака удрал.
В штабе Вадим узнал, что за 14 апреля наша пехота на ряде участков продвинулась вперед и вклинилась
— Печально, но факт, — заметил Фадеев. — Весь день деремся с остервенением, а войскам нашим все-таки до- | стается от их бомбардировщиков.
— Да-а, Вадим Иванович, — отозвался замполит пол- | ка подполковник Погребной. — Пока, сам знаешь, усту- i паем мы по численности немецкой авиации. Вот почему и
не смогли полностью предотвратить удары фашистских бомбардировщиков по нашим войскам.
— Мастерством, мастерством надо отнять у них го- I сподство в воздухе, — говорил Вадим.
— Очень нелегко, но правильно, — сказал Погреб- Н ной. — Самолетов скоро у нас будет больше, чем у них, | тогда легче будет. — И уже другим тоном: — Как без зам- | полита справляешься? Не запустил политработу в эскадрилье?
— Михаил Акимович, — обиженно забасил Фадеев.
— Знаю, знаю, — поспешил успокоить его Погребной. — Воодушевлять своих подчиненных, вовремя поза-54
лотнться о них — очень и очень ценно в политическом во-питании воинов. Ты в общежитие? Пойдем провожу.
С НеДалеко от общежития слышались голоса, красными светлячками мерцали папиросы. Погребной и Фадеев
остановились.
_ Вадим Иванович, — сказал замполит. — Дошли до
меня слухи, а точнее, командир дивизии сказал, что ты иногда увлекаешься боем...
— Бывает,— отозвался Фадеев.
_ Ведущему группы допускать подобного никак нельзя. Я тебя понимаю. Сегодня всего лишь четвертый день водишь на задания эскадрилью, а все еще бойцом себя чувствуешь: увидишь врага — обо всем забываешь, одно стремление —уничтожить его. Помни, ты теперь командир не только на земле, но и в воздухе, и должен прежде всего обеспечить победу всей группы. А управлять боем умеешь, и хорошо умеешь. Это тоже сказал генерал.
— Понял, товарищ подполковник, — сказал Фадеев. — Учту.
Подошли к стоявшим на пригорке летчикам. На юго-западе вспыхивало за горизонтом небо. Нет, не зарница играла, шла артиллерийская дуэль. Особенно выделялось зарево после залпов «катюш».
— Ну, братцы, — услышал Вадим голос Аркадия Федорова, — потерпите до утра, а на рассвете мы поможем вам.
РОЖДЕНИЕ «ЭТАЖЕРКИ»
' Каждый день Вадим посылал в Аджнкабул письма жене, ждал прибытия финчасти БАО (батальона аэродромного обслуживания), чтобы оформить на нее денежный аттестат, а в это время Людмила ехала в эшелоне того же БАО к нему на Кубань.
Утром 15 апреля, когда солнце едва оторвалось от верхушек деревьев придорожной полосы и до Краснодара осталось рукой подать, когда в эшелоне все уже позавтракали и в теплушке Людмилы девушки запели: «Бьется в тесной печурке огонь», поезд резко затормозил. Несколько коротких тревожных гудков и чей-то отчаянный крик. «Воздушная тревога!» до боли сжали сердце. Людмила оцепенела.
Через несколько ужасно длинных секундi Николаевна, жена Вадима Фадеева (1943 г.).
птичками.
ноющий гул немецких бомбардировщиков начисто вы мел вагоны. Впереди Людмилы маячили спины солдат и женщин, потом их стало меньше, и, наконец, совсем никого не осталось. Нарастающий вой смерти подстегивал, гнал ее неизвестно куда, пока она не споткнулась и не упала. Земля вздрогнула от взрыва, запели на разные голоса осколки, и Людмиле показалось, что все они посыплются на нее. Одна за другой взорвались еще несколько бомб, и все стихло.
Гудки паровоза, возвещающие отбой воздушной тревоги, подняли Людмилу на ноги. На языке —вкус щавеля, в ушах — звон. И сквозь этот звон врывались душераздирающие крики о помощи, стоны раненых. В середине состава горел вагон. Солдаты откатывали хвостовые вагоны, отцепляли головные.
«Хорошо не наш», — подумала Людмила. Рая, жена лейтенанта Берестнева из полка Дзусова, махала ей рукой, звала к себе.
— Ты что, Люда, оглохла? Помоги раненого отвести к санитарному вагону.
Людмила оглянулась. В свежей воронке, прислонившись спиной к обгорелой стенке, сидел бледный солдат н держал в руках свои внутренности. У нее закружилась голова, но, пересилив себя, она поспешила к раненому.
— Отойдите, — услашала она, оглянулась: сзади стояли два солдата с носилками. — Возьмите вон того, с переломом ноги.
Раненых оказалось всего несколько человек. Возле железнодорожного полотна рядком лежали убитые:-молоденький лейтенант, над которым голосила девушка из роты связи; черноволосый здоровенный солдат — он еще в Аджикабуле помог Людмиле забросить чемоданы в вагон; женщина с двухлетней белокурой девочкой, попросившая подвезти ее до Краснодара; и еще две незнакомые Людмиле девушки, должно быть официантки из летной столовой. Их всех похоронили тут же, у железной дороги.
Солдаты погасили остатки сгоревшего вагона. Когда состав снопа был сцеплен и раздалась команда «По вагонам!», Людмила и Рая с огорчением узнали, что сгорел именно их вагон.
На аэродромную вет-.... под разгрузку эшелон „опал лишь к концу дня.
Подруги, рискнувшие прилить к мужьям на Фронт, наблюдали только что прилетевшие с задания истребители. Все самолеты У>ке приземлились, последний делал четвертый разворот, шасси еще не выпустил, и вдруг, откуда ни возьмись, сзади него появились два «мессер-шмитта».
— Ай! Оглянись! — закричали в один голос Людмила и Рая.
— Да разве он услышит,—сказал кто-то ря- Людмш дом.
«Месс» фурыкпул трассирующими, наш скользнул на крыло в одну сторону, в другую.
— Падает!—в отчаянии вскрикнула Людмила и закрыла лицо руками.
— Сбили, ай, сбили! — ахнула Рая.
Людмила открыла лицо и увидела: летчик у самой земли выровнял машину и благополучно сел, а «мессов» уже и след простыл...
Вадим зарулил на стоянку, а это был он, и, пока освобождался от парашюта, у его самолета собрались чуть ли не все летчики полка. Вадим осмотрел машину —в хвосте пробоины. Михаил Сутырин и еще несколько человек стали поздравлять его с хорошим маневром. Он сначала отмахивался, потом насупил брови, сказал: